Славянский викинг Рюрик. Кровь героев

– Эх, молочка бы сейчас! – мечтательно говорит один из воинов.

– Козьего! – поддакивает ему другой, по имени Старыг.

– А козье молоко знаешь какое жирное? Мы дома корову держим, но все равно коза имеется. Здоровая! Ни одна собака ее не берет! Встанет на дыбы, – Старыг вскакивает, наклоняет голову вперед и немного набок и делает выпад, подражая козе, – и бьет сверху, да не прямо, а с каким-то вывертом. Вот так!

Он несколько раз «бодается» и садится на свое место, вспотевший от напряжения, с блестящими от азарта глазами.

Все смеются, а в разговор вступает другой матрос.

– Шел я как-то мимо деревенского стада. Вдруг пастух кричит: «Ложись!». Я оглянулся, а на меня баран летит, здоровенный такой, с теленка ростом. Какое ложись! Задавит! Я как припущу изо всей силы, а он за мной!.. Но разве убежишь от барана, у него же четыре ноги! Он ка-аа-а-ак даст мне под зад – шагов десять на пузе по траве проехал. А баран встал и смотрит на меня бирюзовым глазом. Видит, что я не встаю, фыркнул пару раз и ушел.

Пастух мне и говорит: «Мужики перед ним ложатся, а ты, глупенький, решил убежать!..».

– Вы знаете, что на Купалу многие наши обряды далеки от целомудрия и допускают большие вольности в отношениях между мужчинами и женщинами, – развалившись возле борта, нагловато-бесцеремонно ухмылялся Дорбыч, средних лет бесшабашный воин. – Особенно молодежь любит в эту ночь папоротники, потому что они надежно укрывают их во время любовных утех. Вот мы втроем и решили подшутить над ними.

Прокрались к папоротниковой поляне и затаились. Сидим, ждем. Под кустами непроглядная темь, а перед нами тропинка, которую освещает луна. Прошло некоторое время. Потом стали слышны какие-то странные звуки, вроде как множественное постанывание. Тут я приложил руку ко рту и завыл по-волчьи. Результат был потрясающий. Через мгновение из зарослей стали выпрыгивать и выбегать на тропинку полуголые или совсем голые люди, перед нами проносились очаровательные девицы и замужние женщины, парни и женатики…

Рюрик слушает, вместе со всеми смеется, а на душе начинается маета: в ушах опять начинает булькать, не иначе как шторм надвигается.

Каким он будет: то ли потеплеет немного, пронесется вихрем и снова можно будет спокойно продолжать плавание, то ли зарядит на несколько дней, всю душу вымотает, да еще, не к месту будет сказано, утянет в бездну зазевавшуюся жертву…

Шторм разыгрался ночью.