Славянский викинг Рюрик. Кровь героев

– А мы ушли в лес более десятка лет назад, после многих набегов норманнов, – сказал он, когда она закончила свое повествование. – Огненным валом прошли они по нашему краю, сожгли деревни, поубивали и увели в полон людей. Жить стало невозможно. Бросили мы обжитые места и ушли в леса. Нам хоть повезло, что сохранился большой лес. А другие костьми усеяли поля и овраги. С тех пор и живем здесь. Пообжились, привыкли. Выкорчевали и сожгли деревья, засеяли рожью, репой, просом, стали промышлять охотой, бортничеством, пасем скот.

Но одолевают волки, балует медведь, лисы кур таскают. Живем настороже, в постоянном беспокойстве. Волк – зверь хитрый, настойчивый. Нападает стаей, пытается обмануть и пастухов, и собак. Страшный урон наносит, когда прорвется в стадо. Убивает ради удовольствия, как викинг. Что викинги, что волки – одинаково безжалостные разбойники. Против них есть только одно средство – уничтожать везде и всюду. Только так можно обрести покой и тишину.

Два дня Рерик лежал без сознания. На третий открыл глаза, осмысленно глянул на Ильву, спросил:

У нее брызнули слезы от радости.

– Слава Богу, выкарабкался. А мы уж так переволновались. Лежи спокойно. Мы в безопасности, у хороших людей.

Он попытался улыбнуться потрескавшимися от жара губами:

– И ты все время не отходила от моей кровати?

Она закивала головой и стала поправлять на нем одеяло.

– Я, наверно, разговаривал в бреду?

– Воевал. Гнался за кем-то. Ну и маму вспоминал.

– Ладно. Перекусить бы чего-нибудь.

Она сорвалась с места, радостная побежала к Херлеве:

– Рерик очнулся! Есть просит!

– Слава Богу! Теперь скоро встанет на ноги.

Неси ему суп куриный с лапшой, мужикам варила, осталось немного. Ему хватит.

Ильва покормила его с ложки. Он устало улыбнулся и закрыл глаза. Она прилегла на скамейке и впервые за последние дни заснула глубоким сном.

Дня через три Рерик уже вставал, поддерживаемый Ильвой, выходил на вольный воздух. Их окружал дремучий лес, безмолвно стояли вековые деревья, только порой срывались с веток сороки, нарушая тишину резким стрекотанием, да по деревне бегали мальчишки и девчонки.

Рерик и Ильва садились на крылечко, неторопливо беседовали.

– Мои родители и я – христиане, – говорила Ильва. – Но все равно в нашей семье осталось еще много языческого. Так, хотя мы верим, что после смерти душа покойного отправляется в рай или ад, но по старой привычке думаем, что она может вернуться на землю и принять образ какой-нибудь птицы или зверя.