След

Скарпетте вспоминается Джуниус Айзе – это ему придется возиться с жутким мусором безумной жизни.

– Он что, работает на похоронное бюро? – спрашивает Марино. Задний двор погребен под густым слоем мокрых листьев. – Сарай пo завязку забит коробками и мешками. Знаешь, что в них? Человеческий пепел. Они, конечно, уже простояли здесь какое-то время, но не очень долго. Такое впечатление, что он перетащил все это из какого-то другого места.

Скарпетта ничего не говорит, пока они не подходят к сараю. Она берет у одного из полицейских фонарик и направляет луч внутрь убогого склада.

В круге света – уже развязанные мешки, из которых высыпается белая зола, кусочки костей и дешевые металлические коробки, покрытые белой пылью.

– Думаете, он сам сжег всех этих людей? – спрашивает полицейский, тыча в мешки раздвижным жезлом. Луч ползет через темноту и останавливается на длинных костях и черепе цвета древнего пергамента.

– Нет. Разве что у него был где-то собственный крематорий. – Кей переводит луч на заполненную пеплом жестянку из-под сигар.

 – Обычно прах кремированных возвращают родственникам примерно в таких же дешевых коробках. Хотите что-то более изысканное – покупайте. – Скарпетта снова освещает длинные кости и череп, и череп. Смотрит на них пустыми черными глазницами и усмехается беззубым ртом. – Чтобы полностью сжечь человеческое тело, требуется температура около двух тысяч градусов.

– А как насчет тех костей, что не сгорели? – Полицейский указывает жезлом на череп, и хотя жезл в руке не дрожит, Скарпетта видит, что парню не по себе.

– Нужно проверить, были ли в последнее время случаи разграбления могил. На мой взгляд, эти кости довольно старые. Уж определенно не свежие. Запаха, который был бы, если бы здесь что-то разлагалось, я тоже не чувствую. – Кей смотрит на череп, и череп смотрит на нее.

– Некрофилия, – говорит Марино, ведя лучом по мешкам и коробкам с белой пылью, останками десятков и десятков людей, тем, что накапливалось где-то долгими годами, а потом, относительно недавно, было перевезено и свалено здесь.

– Не знаю. – Скарпетта выключает фонарик и выходит из сарая. – Весьма вероятно, что здесь какая-то афера. Может быть, Поуг брался исполнить последнюю волю покойного: рассеять его прах над морем в саду или каком-то другом месте. Получал деньги, а пепел куда-то отвозил. Потом перетащил все сюда. Трудно сказать. Нечто похожее и раньше случалось. Может быть, он занялся этим еще в ту пору, когда работал у меня.