След

– Что будем делать? – спрашивает она, когда он подхрдит ближе.

– Сейчас бы сигаретку. – Марино оглядывает неровно освещенную улицу. – Джимбо сыскался. Наш бесстрашный агент по недвижимости. Дозвонился-таки до Бернис Тоул. Она, оказывается, дочь.

– Дочь миссис Арнетт?

– Точно. Миссис Тоул ничего ни о каком жильце не знает. По ее словам, в доме уже несколько лет никто не живет. И завещание какое-то странное. Подробностей не знаю, но вроде бы выходит так, что семья не может продать дом меньше чем за некую определенную сумму, и Джим говорит, что эти деньги сейчас уже никто не даст.

Так что не знаю. Эх, сигаретку бы… Это, наверно, из-за сигарного дыма. Не хотел курить, а вот унюхал – и захотелось.

– Что насчет гостей? Миссис Тоул разрешала кому-нибудь пожить в доме?

– Похоже, никто уже и не помнит, когда в этой дыре кто-то жил. Может, какие-то бродяги. Знаешь, вроде тех бездомных, что обитают в брошенных домах. Платить не надо, главное – спрятаться вовремя, если кто придет. А потом горизонт расчистится, и можно возвращаться.

В общем, никто ничего не знает. Ну, что будем делать?

– Наверное, вернемся в отель. – Скарпетта открывает дверцу и еще раз бросает взгляд на дом, в окнах которого горит свет. – Здесь нам сегодня делать больше нечего.

– Интересно, в отеле бар еще работает? – Марино подтягивает штаны и осторожно забирается на свое место. – Спать уже и не хочется. Так ведь всегда. Думаю, от одной сигаретки большого вреда не будет. Покурить да выпить пивка… Тогда, может, и усну.

Скарпетта захлопывает дверцу и поворачивает ключ зажигания.

– Надеюсь, бар уже закрыт. А от выпивки будет только хуже, потому что тогда и голова работать не будет. Как такое случилось? – Она отъезжает от тротуара, оставляя позади ярко освещенный дом. – Он здесь жил. Неужели никто не знал? У него весь сарай завален мешками с человеческими останками, и никто не видел, как он их перетаскивал? Ты, может, еще скажешь, что и миссис Полссон ничего не видела? А Джилли?

– Ну так давай поедем и спросим, – предлагает Марино, глядя перед собой.

Его здоровенные руки лежат на коленях, словно защищая пострадавшие места.

– Уже почти полночь.

Марино саркастически ухмыляется:

– Конечно. Мы же вежливые.

– Ладно. – Она сворачивает налево, на Грейс-стрит. – Ты только приготовься. Кто знает, как она себя поведет, когда тебя увидит.

– Мне бояться нечего, это она пусть боится.

Скарпетта еще раз поворачивает и останавливается возле уже знакомого кирпичного домика, рядом с синим мини-вэном.