След бури

И даже если есть тут поблизости медведица, то придётся уступить, вернуться в чащу и поискать другую. С Хозяином не спорят.

Могучий медведь спокойно повернулся к Хальвдану, посмотрел на него совсем не звериными глазами и поднялся на задние лапы. Долго он водил носом, будто изучал его, не отходил и не приближался. Да и нападать не спешил — видно, считал это делом неподобающим. Хальвдан не решался сдвинуться с места: взяли его робость и трепет перед Его величественностью и мудростью.

Хозяин снова опустился на четыре лапы, глянул вдаль, куда убегала беспечная река, и пошёл к противоположному берегу.

Встряхнулся, рассыпая в стороны брызги, и обернулся: чего стоишь, мол? Хальвдан поспешил за ним. Расступились в стороны заросли, и открылась перед ними тропа, широкая, перечёркнутая выступившими из земли корнями елей. Впереди было темно и мутно, звучали вдалеке крики и звон. Так не шумят звери. Пахло кровью — человеческой. Но пронизывала тех людей, что сражались и умирали, животная ярость. И она роднила их с Хальвданом и Хозяином.

Они шли по тропе, всё больше увязая во мраке грядущего. Но не было страха. Была только решимость, ведь он шёл бок о бок с Хозяином и знал, что тот поделится своей силой с ним. И защитит…

— Всё в порядке, Хальвдан ярл? — прозвучал в стороне чей-то знакомый голос.

Он шевельнулся, сбрасывая с себя тяжесть видения и медвежьей шкуры. Оказалось: лежит ничком, и снег холодит щёку почти до онемения. Хальвдан сглотнул вязкую горечь трав и осторожно выпрямился. Вагни, придерживая его под локоть, встревоженно заглядывал ему в лицо.

А вокруг стояли вереги, такие же, как днём и в то же время другие. Будто тени легли на их лица — лишь глаза сверкали ярче и темнели бурые росчерки медвежьих меток на их телах.

Хальвдан медленно встал, чувствуя, как расходится кровь в затёкших ногах, и окинул взглядом своих ватажников. Снова кто-то накинул ему на плечи шкуру, уже совсем сухую, согретую необыкновенным жаром его кожи.

— Мы готовы, — сказал Вагни.

Треснуло в костре полено, и ветер пронёсся по земле, качнув пламя.

Войско собралось выступать ещё затемно. Воины перед вторым боем выглядели гораздо более серьёзными и решительными, чем раньше. Прибытие дружины из Новруча поселило в их душах крепкую надежду, что в этот раз всё обернётся победой.

До утра Хальвдан больше ни с кем не разговаривал. И не спал. Не давал ему покоя внутренний огонь, что перетекал и плескался, звал в бой. Он с ватажниками теперь должен был выступить первым.