След бури

Всего мгновение смотрел в глаза девушки, а потом взял её лицо в ладони и поцеловал. И почему не позволял себе этого раньше, ведь каждый раз, когда она была рядом, хотел невыносимо? Воительница схватила его за запястья, будто собралась вырваться, но решительность оставила её. Девушка лишь слабо дёрнулась и замерла, затаив дыхание. А ведь наверняка могла легко высвободиться — уж больно изворотлива и ловка. Но, вопреки ожиданиям, она ещё крепче стиснула пальцы. Мягкие губы её потеплели, а щёки вдруг вспыхнули жаром.

Хальвдану потребовалось всё усилие, на которое он был способен, чтобы прервать поцелуй и сделать шаг назад.

— На удачу, — слегка ухмыляясь, проговорил он охрипшим голосом.

Среди ватажников прокатился одобрительный гул. Никого выходка воеводы, как известно, дюже охочего до женских ласк, не удивила. Парни передавали рассказ о случившемся на дальние ряды, откуда воины ничего не разглядели, и насмешливо посматривали на Младу, ожидая её ответа на этакую невиданную дерзость. Ведь никогда раньше она не стерпела бы подобного с собой обращения.

Но Млада растерянно смотрела на Хальвдана и не способна была ни разразиться возмущением, ни отвесить очередную пощёчину, на которую он, признаться, рассчитывал в первую очередь.

Только Медведь побагровел, сжав кулаки, но и он не сказал ни слова. Хальвдан даже не взглянул на него. Пусть ярится — будет злее в бою.

Он развернулся и пошёл прочь. Теперь Валькириям непросто будет забрать его в Сияющий чертог. За свою жизнь он поборется.

— Ты хоть сказала бы ему чего, — буркнул Медведь за спиной, когда Хальвдан вернулся к своему отряду.

 — Уж думал, что хоть ты ему не поддашься, коль он захочет…

— Чего захочет? — Млада резко обернулась. — Воевода на дух меня не переносит. А уж если потешиться захотел и других потешить сейчас, то и ладно. Оно не во вред.

— А мне бы по роже заехала…

— Заехала бы. Потому что уговорились мы с тобой обо всём. А воевода… — Млада помолчала. — На смерть они идут. Ради всех нас.

Больше она не нашлась, что сказать кметю — нечего.

И хорошо бы как можно скорее отринуть мысли о поцелуе воеводы. Хоть казалось, до сих пор горит он на губах. Ясно ведь: не будь впереди боя с колдовскими тварями жреца, верег и не подошёл бы. А может, ритуал берсерков так ему голову набекрень скрутил. И коль вернётся он в целости — всё станет, как прежде. Они ж с Хальвданом, словно две сторожевые собаки в соседних дворах: то и дело переругиваются, давно уж без злобы, по привычке, а никто уступать не желает.