След бури

 — Неужто и правда туда махнёшь?

— А чего не махнуть? — задиристо усмехнулся тот, брякнув кружкой о стол. — Может, это любовь моя на всю жись.

— Ты гляди, чтобы эта любовь тебе не поотшибала чего. К ней на кривой кобыле не подъедешь.

— Разберусь, — отмахнулся Ставр. — И не с такими справлялись. Жена моя первая, да возрадуется её душа в Светлом мире…

Но мужики уже перестали его слушать, и разговор снова вернулся к походу — уж столько всего ещё можно было рассказать. Гораздо более любопытного, чем обсуждение баб.

Верный способ отвадить от себя интерес слушателей — заговорить о жене. Ставр посидел немного, чтобы не уходить слишком внезапно, а затем вернулся в свою каморку, по дороге кивнув расстроенной разговором с воеводой Зархане. Он узнал, что хотел. Как удачно всё обернулось.

Невидяще оглядевшись во мраке комнаты, он сдёрнул перчатки и размял пальцы, вдохнул запах табака, которым здесь пропитались уже даже стены. Всё-таки гадкое местечко. А выставленные снаружи стражники делали его ещё гаже.

Оставаться здесь небезопасно — да и пора снова отправляться в путь. До той самой Беглицы, где задержалась Млада. Возможно, придётся остаться там на какое-то время, а значит следует прикинуться каким-нибудь крестьянином.

Ставр потёр гладко выбритый подбородок. Нет, за крестьянина не сойдёт. Они обычно заросшие бородами, да и кожа у местных гораздо светлее. А его со всеми потрохами моментально выдаст лицо, покрытое густым южным загаром. Такой ни с чем не спутаешь. Этим летом часто приходилось бывать в Ариване.

Кто ж знал, что потом придётся ехать на север? Да ещё и зимой.

Придётся раздобыть где-то одежду побогаче, но не слишком — удастся сойти за торговца, держащего путь… Да хотя бы в Новруч. Конечно, копни глубже, и вся его история рассыпется в пыль. Но, может, обойдётся. Лишь бы встретиться с Младой а там всё разрешится так или иначе. Нужно завершить дело, чтобы не висело на душе тяжёлым булыжником.

Но удастся ли? За дни почти полного безделья Ставр много думал об ученице.

Все лета, проведённые с ней, вспыхивали в памяти одно за другим, с каждым разом расцветая новыми подробностями. И как назло внутри всё сильнее укоренялось понимание того, что убить её будет трудно, он не сможет поднять руку на девушку, которая, как ни крути, стала ему близка. Он не хочет ей смерти. И безразличным остаться не может.

Кто знает, возможно, она не отказалась бы покинуть Гильдию и просто уйти вместе с ним. Куда-нибудь далеко.