След бури

Хотя, чему я тебя учу? Думаю, Ворон учил лучше и объяснял понятнее, что так ошибаться нельзя.

По шрамам на спине словно провели раскалённой кочергой. Да, Ворон объяснял очень доходчиво. Впечатывал каждый урок в плоть, как подсказку, на случай, если забудешь.

— Я завершу дело! — рявкнул Ставр, заставив гёрзака выпрямиться и обернуться. — Дайте только время.

— Время… — эхом повторил Равдан. — Хорошо, я передам урхасу, что ты не собираешься нарушать договора. Но чем больше ты будешь тянуть, тем скорее мы встретимся снова.

 — Послышался тихий щелчок. Тень одноглазого метнулась к кровати, и острое лезвие царапнуло шею под ухом. Ставр только успел обхватить пальцами крепкое запястье Равдана.

— Не кипятись, — проговорил он и осторожно отвёл руку с зажатым в ней клинком. — Я тоже умею похваляться хорошей сталью.

Будь его воля, одноглазый уже корчился бы на полу с торчащим в груди кинжалом хадымской стали, с которым Ставр не расставался после того, как покинул Песчаного Ворона.

Подарок от Великого Мастера. Он рассёк бы нагрудник Равдана быстрее, чем у того успел бы выскочить кинжал из рукава. Но приговаривать этим себя к смерти Ставр вовсе не собирался.

— Надеюсь, мы нескоро увидимся, — Равдан почти добродушно похлопал его по спине. А затем развернулся и бесшумно выскользнул из комнаты.

Утром Ставр проснулся в скверном расположении духа. Встреча с гёрзаком только разбередила в душе раздражение, которое и так слишком часто его накрывало.

Он натянул свою обычную одежду, в которой легко сливался с толпой горожан, и отправился по постоялым дворам — слушать. Для арияш это бывает очень полезно.

Прослоняться пришлось до самого вечера. Пока по улицам снова не начали бродить мужички, ищущие в харчевнях отдыха после дневных забот. Устав таскаться туда-сюда, Ставр осел в той, что поприличнее, за ближним к стойке столом и теперь неспешно потягивал пиво, приглядываясь ко всем вокруг и время от врмени выхватывая из разговоров горожан и постояльцев то, что могло бы ему пригодиться.

Шум харчевни всколыхнулся, когда с улицы внутрь ввалились трое развесёлых друзей. Видно, они уже успели разогреться где-то мёдом, потому как слышно их стало ещё на улице. Под глазом одного из них красовалась свежая ссадина — и шатался он больше всех. Двое других только и успевали поддерживать его под локти. Они шумно прошли между столов и уселись неподалёку от очага.