След бури

 — Да вот решил задержаться. Ради такого дела. Отец недоволен будет, но вдруг невесту привезу? А то он всё серчает, что я, как овдовел, не женился вдругорядь.

— А мой балбес хоть бы в первый раз женился, — покачал головой мужик. — Только девок по углам тискать горазд, — он помолчал и продолжил: — А Беглица — то деревня Рысей. В полуста верстах от Кирията на юго-запад, — тут он лукаво посмотрел на Ставра. — Неужто и правда туда махнёшь?

— А чего не махнуть? — задиристо усмехнулся тот, брякнув кружкой о стол.

 — Может, это любовь моя на всю жись.

— Ты гляди, чтобы эта любовь тебе не поотшибала чего. К ней на кривой кобыле не подъедешь.

— Разберусь, — отмахнулся Ставр. — И не с такими справлялись. Жена моя первая, да возрадуется её душа в Светлом мире…

Но мужики уже перестали его слушать, и разговор снова вернулся к походу — уж столько всего ещё можно было рассказать. Гораздо более любопытного, чем обсуждение баб. Верный способ отвадить от себя интерес слушателей — заговорить о жене.

Ставр посидел немного, чтобы не уходить слишком внезапно — но подошло время возвращаться в «Ворону». Он узнал, что хотел. Как удачно всё обернулось.

Ставр неспешно встал, оставив на столе монеты за пиво, и вышел с постоялого двора. На душе полегчало. И он бросился бы в путь прямо сейчас — не смотри, что ночь на дворе, да стражники за ворота не выпустят до утра. Придётся ждать.

Но это ничего. Он ждал слишком долго — значит, потерпит ещё чуть-чуть.

Долго пришлось ждать, когда Кирилл выспится.

Хальвдан успел с утра снова наведаться на постоялый двор к Зархане, хоть ничего полезного и нового узнать не удалось. Стражники, оставленные для наблюдения, почти клевали носами, виновато пожимали плечами и повторяли, как один: «Никого подозрительного не видели». Только мужички навеселе, которые то приходили, то едва не кубарем выкатывались из харчевни под утро.

Потому настроение у Хальвдана уже было прескверным. Хоть тело отзывалось силой и бодростью после крепкого сна, а погода продолжала расходиться к весне.

Солнце переливалось в чистом, прозрачном, словно омытом слезами, небе. Снег, шедший ещё ночью, хлюпал, расползался кашей под ногами. Проклиная всё на свете и жалея, что решил пройтись пешком, Хальвдан вернулся в детинец. Прошёл мимо стражников во дворе — те тут же потеряли скучающий вид и вытянулись, выпятили грудь, а взгляды в спину упёрлись внимательные и немного настороженные.