След лисицы на камнях

– Танюша, что он такое… Нет, это бред… Слушай, Сергей, бери своего друга, он пьяный или обкуренный… Ты обкуренный, да? Елки-палки! Знал бы я раньше, я бы в жизни не нанял…

– Окна дома Маркеловых выходят на площадь перед горнистом, – сказал Илюшин. – Татьяна работала ночью, как всегда. Рабочее место – не в маленькой комнате, а в главной, потому что только там достаточно широкий стол. Да и славки с пеночками не поют в августе. Вы, Татьяна, подслушали разговор Бакшаевых с Возняком и уяснили из него одно: Вера собирается отнять у Красильщикова все.

Включая терем. Никаких сомнений в намерениях Бакшаевой быть не могло, она высказалась ясно. И тут начался пожар. Помогла чистая случайность: Иван Худяков выбрался из леса и поджег дом. Надежда Бакшаева с охотником кинулись тушить огонь, а Вера осталась. И не просто осталась, а пошла в сторону терема.

– С чего ты это взял? – не выдержал Красильщиков.

– Потому что дом Яковлевой находится на полпути между горнистом и вами.

– При чем здесь старуха?

– Лариса Сергеевна сказала, что в ночь пожара какая-то женщина ходила перед ее окнами, светила острым лучом.

Татьяна, вы взяли с собой фонарик, когда пошли следом за Верой?

– Но дело не в фонарике. Яковлева считала, что замеченная ею женщина – воровка, потому что украла ее белую туфлю. Была у нее когда-то такая ценность: пара белых лодочек. Она отчетливо видела и запомнила, что лодочка была у той в руке. Единственное, чего она не смогла разглядеть, – что это была не туфля на каблуке, а балетка. В них удобнее вести машину.

Одну, Андрей Михайлович, вы сожгли в ночь убийства. А вторая свалилась, когда на нее напала Татьяна.

Он вытащил руку из-за спины. Сквозь полиэтиленовый пакет виднелась грязная белая балетка.

Маркелова приглушенно ахнула.

Красильщиков резко обернулся и посмотрел на нее.

– Я думаю, вы оттащили тело за чей-то дом, – продолжал Макар, – поэтому вряд ли решились убивать ее ножом: кровь осталась бы на траве… Скорее, задушили. Все душили Веру Бакшаеву. Там полно заброшенных домов, а вы справились быстро.

Наверное, закидали ее чем-нибудь, чтобы сестра и охотник не наткнулись случайно на тело. Балетку захватили с собой, и на обратном пути вас увидела Яковлева, которую вы ослепили лучом фонаря. Я все думал: зачем вам понадобилась туфля? От тела вы избавились на следующую ночь, но что мешало закопать улику? Не оставили же вы ее на память об убийстве…

– Перестань, – вдруг сказала Маркелова.

– Я тоже рассудил, что это нелепость, – согласился Илюшин.