След лисицы на камнях

Может, в озере? Но это должно быть глубокое озеро, чтобы машина ушла на дно и ни один рыбак не заметил бы ее сверху. Озера в округе заболоченные, поросшие камышом и рогозом. А там, где расчищен берег, в воду протянуты рыбачьи мостки.

Бакшаева должна была придумать что-то другое…

И тогда Бабкин наобум спросил: «А болото здесь есть?»

И вот они шли к болоту. Вернее – к Болоту.

В окрестностях Камышовки безымянная трясина была одна. У всех прочих имелись названия: на севере – Коча, и принято было ходить «на Кочу» за груздями и брусникой; на западе – Белоозеро, где рыба не водится, зато в бархатной губке изумрудного мха, растянутой вдоль берега, в изобилии зреет клюква.

И Коча, и Белоозеро остались в другой стороне.

Если тебе нужен главный, иди к тому, кого не называют по имени.

Внедорожник бросили перед опушкой. Поначалу ветер мешал, но в лесу совершенно угомонился, притих, как испуганный ребенок, забившись Сергею в рукав. Хотя под ногами похрустывала промерзшая земля, лес отсырел, воздух был тяжелый, густой, пахший прелой листвой и смолистой древесиной.

На болото нельзя, твердо сказала горбатая Капитолина, узнав, что они задумали. У нас никто туда не ходит. Даже Возняк. Даже Возняк!

Она ткнула в плечо Илюшина кривым дрожащим пальцем.

Нельзя, ты понял меня? У нас это любой ребенок знает! Детей, считай, с колыбели пугают трясиной. Там лес гнилой, топь хлюпает сама по себе, словно по ней топает невидимка.

Лет тридцать назад там человек сгинул. Думал, больно много понимает про наш лес. Чаща не любит таких… понимающих.

Ты сообрази своей ослиной башкой, что если сам Григорий туда не кажет носу, то тебе и подавно там делать нечего. Возняк полвека тут охотится. Он не то что кочку, он каждый лист знает по имени, а дубы и по отчеству. Но болото – опасное место даже для Григория.

Если уж втемяшилось тебе, хоть возьми его проводником. Видит бог, я про Возняка слова доброго не скажу. А только без него вам оттуда дороги не будет. Сожрет вас трясина и не подавится.

И вот они шагали вдвоем, вооружившись лишь картой, компасом и на всякий случай мотком прочного шнура.

– Болото? – рассеянно переспросил выпачканный в саже и известке Красильщиков, когда сыщики пришли к нему за снаряжением. – Слышал. Сам не бывал.