След лисицы на камнях

Там, говорят, комарья полно, да еще клещей и лосиных мух, а я их на дух не переношу. Фобия. Боюсь, что в ухо заползут и станут биться о барабанную перепонку. Пойдем глянем в кладовке, надо вам куртки найти.

– Болото болотом, а проводник был бы кстати. Понятно, что не Возняк… Но хоть этот, как его… Василий. – Бабкин перешагнул через кучу лосиного помета. – Заблудились мы, что ли?

Илюшин сверился с картой.

– Два километра еще. Ты заметил, какой редкий лес? Танк проедет, не то что легковушка.

– Вот один такой дурак там и помер.

– Это все фольклор, мой восприимчивый друг, – сказал Макар. – Нету в наших лесах гиблых болот. Детей пугали – это понятно. А чтобы взрослый утонул – это выдумки.

– Нашелся знаток лесов среднерусской полосы, – пропыхтел Бабкин, стараясь не отставать.

Илюшин передвигался так легко, словно позаимствовал у Красильщикова не сапоги, а сандалии с крылышками.

– Слышь! – позвал Сергей, когда Макар совсем уж умчался в лесную даль. – Притормози, Гермес фигов!

«Фигов! Фигов! Фигов!» – радостно отозвался березняк.

Они шли, и шли, и шли. Лес обступал их, вглядывался, но молчал. Безмолвие нарушали только их шаги и редкий хруст треснувшей под подошвой ветки.

Березы и чахлые сосны сменились осинами. Сергей осознал, что почва под его калошами не твердая, а пружинящая, мягкая. Он обернулся – сбоку ему почудилось движение – но поймал взглядом лишь крупный лист, слетевший с ветки.

Пугался он редко. Его бесстрашие проистекало из скудного воображения и крепкой психики: Бабкин не рисовал себе картин мрачного будущего не потому, что был уверен в будущем, а потому что был бездарным художником. Большинство страхов оставались за пределами его понимания. «Вот, скажем, умрешь…» – иногда задумывался он, но на этом мысль тормозила, столкнувшись с очевидным препятствием: Сергей не знал, что такое смерть.

Вот за жену он боялся, да. Когда Бабкин встретил Машу, кроме того, что внезапно он оказался совершенно счастливым, причем не моментами, а постоянно (чего, наученный прежним опытом, никак не ожидал ни от мироздания, ни от самого себя), в нем пробудилось магическое мышление.