Онлайн-библиотека книг
Предполагал еще раз расспросить, у кого были куплены какие-нибудь серьги и браслет. Я предполагал отвлечь ваше внимание ерундой. Начал бы, к примеру, допытываться, не встречается ли вам на улице старичок с собачкой и в серой шляпе…
Шахиня слушала внимательно, настороженно, пытаясь сообразить, к чему клонит следователь.
— Вы бы немножко устали, рассеялись. И тут я бы выложил перед вами три анонимных письма. Я бы выложил заключение экспертизы, что они отпечатаны на одной и той же машинке «Москва».
— Какие письма? — выдавила она из себя.
— Те самые, Елена Романовна. Потом мы бы вместе поехали и изъяли машинку. И отпереться было бы уже невозможно.
«Проняло или нет? Самообладание отличное: только крепче и крепче стискивает сумочку».
— Но ничего этого я делать не буду. Я говорил с вашей матерью и понял, что за письмами, которые вы послали, стоят сомнения, бессонные ночи, слезы. У меня рука не поднимается использовать ваше горе для достижения собственных целей.
«Сколько-нибудь я слукавил под Олега Константиновича или нет? Пожалуй, и нет.
Молчит. Что ж, помолчим. Тут требуется осторожность, а значит, время.
Шахиня глубоко вздохнула и произнесла прерывисто:
— Сомневаюсь, что вы искренни… во всяком случае… не воображайте, что я старалась помочь правосудию, — на последнем слове она запнулась, как на неприятном. — Я забочусь единственно о себе!
«Да в чем же эта забота?»
— Но и о Шутикове тоже? — спросил Знаменский нащупывающе. — Не правда ли?
«Она не подтвердила, что болеет сердцем за Шутикова. Не было ей Шутикова жаль.
— В конце концов мы его найдем. Живого… или мертвого.
Шахиню передернуло, пальцы на сумочке побелели.
— Есть серьезные основания тревожиться за его жизнь?
— Да.
— Лучше бы вам все рассказать. Поверьте, станет легче.
— Легче?! У меня ложное, дикое положение… я не должна была писать… Надо было развестись — и все!
«Полно, кто же разводится с оборотистым мужем? Но она его не любит. Возможно, и не любила никогда.
