Из прошлой встречи Степан Степанович знал, что если сейчас Семенюка не остановить, то его запала хватит минут на десять. Тратить понапрасну время было ни к чему. Стуков совсем уже собрался перебить собеседника, как в квартиру заглянула женщина, с которой Степан Степанович беседовал на лестничной площадке и которая открывала ему дверь.
– Николай Петрович, – проговорила она, – после ухода Игоря Владимировича ему принесли телеграмму. Я за нее расписалась. Возьмите, пожалуйста, – и подала Семенюку телеграфный бланк.
– Спасибо, Вера Павловна, – с замедлением, уже после ухода женщины, проговорил Семенюк, неторопливо прочитал телеграмму и показал ее Степану Степановичу со словами:
– Полюбуйтесь, дорогой. Круговая забота обо мне.
Телеграмма была послана из райцентра накануне вечером и адресована Айрапетову Игорю. Текст ее был, в общем-то, ясным и в то же время несколько загадочным: «Николай Петрович опять хотел уехать Новосибирска зпт не понимаю твоего равнодушия его судьбе». Подписи в телеграмме не было.
Степан Степанович, улыбнувшись, спросил:
– Кто это так трогательно о вас заботится? Семенюк пожал плечами:
– Вероятно, Игорек знает, коль скоро ему адресована сия депеша.
– Игорь ваш племянник?
– Сын моей младшей сестрички. Способный гинеколог. На днях защищает кандидатскую. Коллеги пророчат ему блистательную карьеру. – Семенюк неожиданно замолчал и, мучительно напрягая память, уставился на Степана Степановича. – Запамятовал, дорогой мой: на чем мы остановились?
– Вы не сказали, знакомы или нет с Бэллой Бураевской.
– Бураевская, Бураевская… – повторяя фамилию, начал тереть лоб Семенюк. – Как вы сказали? Бэлла Бураевская… К сожалению, не имею чести знать.
– К кому же вы ездили в райцентр? – спросил Степан Степанович и тут же уточнил: – Как имя и фамилия знакомой вашего племянника?
– Лидия… Я ее называю Лидочкой. Очень симпатичная, до удивительности воспитанная. А фамилия… Фамилия… Похоже, Чурина.
– Может быть, Чурсина?
– Да, да, да! Совершенно правильно, Лидия Ивановна Чурсина, – обрадовался Семенюк.
– Простите великодушно старую развалину. Полнейший склероз начинается. Один мой знакомый любил говорить: «Бей склероз в зачатке!» Хотя… У меня всегда была отвратительная память на фамилии.
– Давно вы знакомы с Чурсиной?
– Давно, давно, очень давно, – Семенюк закивал головой и совершенно неожиданно сник.
«В беседе быстро истощается», – вспомнил Степан Степанович заключение врачей-психиатров.
