Взгляд его задержался на хрустальной пепельнице, точнее, на лежащей в ней распечатанной пачке сигарет «Наша марка». Точно такая пачка из-под сигарет найдена в обворованном магазине райцентра и сейчас находится в оперативно-техническом отделе на исследовании.
– Вы курите, Николай Петрович? – быстро спросил Стуков, показывая на лежащую в пепельнице пачку.
– Что вы, дорогой мой, – испуганно отмахнулся Семенюк. – Это Игорек постоянно коптит, – и тут же предложил: – Если хотите, закуривайте, закуривайте. Я привык к табачному дыму.
– Хорошие сигареты. Где Игорь их покупает? Семенюк привычно развел руками:
– Не могу сказать. Знаю лишь, Игорек постоянно курит «Нашу марку». У него полно этих сигарет. Если нравятся, можете взять.
– Неудобно опустошать чужие запасы, – Степан Степанович улыбнулся. – Однако, с вашего позволения, от этой пачки не откажусь.
– Сущий пустяк! Берите, берите, – Семенюк тяжело стал подниматься, намереваясь показать, где еще лежат сигареты, но Стуков предусмотрительно остановил его и, осторожно положив в карман пачку из пепельницы, сел на свое место.
– Скажите, Николай Петрович, вам не приходилось в райцентре ремонтировать электросварочный агрегат? – спросил он.
На лице Семенюка появилось такое выражение, словно он решал непосильную умственную задачу. Ожидая ответа, Степан Степанович про себя отметил, что врачи-психиатры, давая заключение о невменяемости Семенюка, по всей вероятности, не ошиблись.
– Да, да, да! – вдруг радостно закивал головой Семенюк.
– Приходилось, дорогой мой, приходилось устранять неисправность. Не так давно, будучи у Лидочки, я помог механикам найти фазу. В бытность мою на кафедре электросварки подобные повреждения умели устранять даже студенты-третьекурсники, – и Семенюк с упоением окунулся в теоретические рассуждения.
– Николай Петрович, – прервал его Стуков и показал на часы, – у меня время ограничено.
Семенюк замолк, несколько секунд удивленно смотрел на Степана Степановича и устало проговорил:
– Какая жалость… Уходите? Позвольте вас проводить.
– Нет, нет, – Степан Степанович предупреждающе поднял ладони. – Не нарушайте запрет племянника.
– Да, мой дорогой, да… – Семенюк вздохнул и опустил голову на грудь. – Отвратительная штука – одиночество. Безмерно благодарен вам за содержательную беседу, – почти шепотом проговорил он."
"Уходя, Степан Степанович не сомневался в правильности медицинской экспертизы. Семенюк своим поведением подтверждал заключение врачей.
