– Вы давно с ним знакомы?
– Несколько лет… – Айрапетов задумчиво наморщил лоб и вдруг повеселел. – Кажется, предполагаю, кто мог подсунуть бритву. В кафе оказался один из моих бывших пациентов. Некто Остроумов Владимир Андреевич. Работает на обувном комбинате. Несколько лет назад, точную дату не помню, его доставили на «скорой помощи» вместе с Моховым в хирургическое отделение, где я в то время работал оперирующим врачом. Ранения у того и другого были серьезными. Пришлось крепко поработать. С тех пор оба считают меня своим спасителем и при встрече лезут с любезностями.
Вот и на этот раз в кафе Остроумов преподнес цветы, а когда началось шутовство с подарками, тоже что-то сунул в большую кучу и шепнул: «Там и от меня, Игорь Владимирович». Помню, когда с Олегом принесли подарки домой, бросили их на диван. Бритва упала на пол, я поднял ее и положил на журнальный столик.
Айрапетов посмотрел на Степана Степановича таким взглядом, каким ученик, желающий убедиться в правильности ответа, смотрит на строгого учителя.
Степан Степанович равнодушно разглядывал свои роговые очки. Близоруко прищурившись, он опять спросил:
– Почему вы предполагаете, что бритву мог подарить Остроумов?
– Вы сказали, что она украдена из какого-то магазина. Из всех присутствующих в кафе моих знакомых только Остроумов может вызвать подозрение.
И опять, едва Игорь замолчал, Степан Степанович спросил:
– Что за отношения у вас с Бураевской? Как познакомились?
– Знакомство чисто случайное, но я хотел на ней жениться, – чуть удивившись, однако без заминки, ответил Айрапетов.
– Что помешало?
– Об этом у нее надо спросить, – на лице Игоря появилось выражение не то боли, не то обиды. – Смотрю, уголовный розыск обо мне располагает сведениями, как о настоящем преступнике.
– Простите нас, Игорь Владимирович, – извинился Стуков. – Вы должны понять, что стечение обстоятельств, как, например, случай с Людой Сурковой, украденная бритва, бросают на вас некоторую тень. Наша задача – отвести от вас подозрения.
– Какой разговор. Я прекрасно все понимаю. Однако… иногда становится неприятно чувствовать за своей спиной тяжелые вздохи. Мне больше по душе правда, пусть даже и горькая, но не за спиной, а в глаза, – Айрапетов неожиданно посмотрел на часы, торопливо достал из кармана мятый телеграфный бланк и протянул его Степану Степановичу. – Через полчаса в аэропорту мне необходимо встретить маму. В другое время готов с вами беседовать сколько угодно.
