Получив от подполковника на оперативном совещании по делу Графа-Булочкина задание контролировать привокзальный участок, Голубев в первую очередь прикинул, у кого в этом районе Граф может найти приют. Среди тех, с кем мог бы познакомиться рецидивист, числился и пенсионер Лапиков. Милицейская служба сводила Голубева с Лапиковым уже не один раз. Жил Лапиков в старенькой избенке, неподалеку от железнодорожного вокзала, на отшибе, один-одинешенек. Каждую первую неделю месяца регулярно пропивал небольшую пенсию, а оставшиеся три недели перебивался тем, «что бог на душу пошлет».
Бог посылал не густо, и Лапиков до очередной пенсии удовлетворял свои потребности в алкоголе политурой, пустырником и прочими жидкостями, предназначенными вовсе не для увеселительных целей.
И вдруг Лапиков широко закутил среди месяца. Слава Голубев сразу приметил необычное поведение пенсионера и под предлогом проверки домовой книги рано утром навестил старика. Лапиков долго не открывал, а когда открыл, то Голубев, увидев выставленную из окна раму, понял, что, пока он ждал у дверей, через окно ушел неизвестный, явно не хотевший встречи с сотрудником милиции.
Слава поинтересовался, кто в последние дни жил у старика. Лапиков наивно начал крутить. Голубев решил сразу, что называется, взять быка за рога.
– Мне, дед, сказки не нужны. Собирайте быстренько одежонку, я сейчас отправлю вас туда, где пьяниц перевоспитывают большим коллективом. А коллектив – это сила! Ясно?
Старик растерянно захлопал опухшими веками.
– Давайте собирайтесь, собирайтесь! – поторопил Слава.
– Некогда мне тут с вами прохлаждаться. Два года даже запаха спиртного не услышите!
– Э-э-э… А-а-а… что я плохого сделал?
– Преступника скрываете и тем самым нарушаете закон. За это в тюрьму можно попасть, а не только в больницу для алкоголиков.
Старик перепугался и рассказал, что несколько дней назад в вокзальном буфете случайно встретил рыжего парня, которому негде было переночевать. Рассчитывая на выпивку, Лапиков предложил свои услуги, сказал, что живет один совсем рядом с вокзалом, хотя и на отшибе.
Рыжему это понравилось, он уговорил буфетчицу достать бутылку водки. Сам не пил. Сказал, болеет. Зато часто глотал какие-то белые таблетки. Денег у Рыжего была тьма! Каждый день он давал Лапикову по десятке на еду и на водку. Но сам почти ничего не ел. Из дома Рыжий выходил за все прожитое время три раза: раз ночью и два днем. Куда и зачем ходил, Лапиков не знал, так же как не знал ни имени, ни фамилии постояльца.
