При обыске у Графа был обнаружен паспорт с одесской пропиской на имя Булочкина Юрия Сергеевича, пятьсот восемьдесят рублей денег десятирублевыми купюрами, несколько незаполненных бланков со штампом Новосибирской областной поликлиники и две стеклянные пробирки с таблетками мепробамата. Во время обыска Граф не проронил ни слова. Только когда обыск был закончен и Голубев стал писать протокол, он без разрешения устало сел, сжал ладонями лицо и отчетливо, почти по слогам, проговорил:
– Я хочу спать.
Начинать его допрос в таком состоянии не имело смысла.
Голубев повел Графа в камеру предварительного заключения. Через некоторое время он заглянул в кабинет и тревожно сказал:
– Товарищ подполковник, от этого самого… Графа водкой не пахнет.
– Заел какой-нибудь гадостью, – ответил подполковник. Склонившись над столом, Гладышев перекинул листок откидного календаря и красным карандашом записал: «Вызвать Гаврилова».
11. «Кина не будет»
Кто-то с силой ритмично давил на грудь и каждый раз, когда боль начинала отдаваться в ребрах, резко отпускал.
Антону показалось, что именно от этой боли он и пришел в сознание. Тело и голова будто налились свинцом. Стоило больших усилий догадаться, что ему делают искусственное дыхание. С трудом открыв глаза, он пытался разглядеть склонившегося над ним человека и не скоро узнал Столбова. В мокром комбинезоне, босиком, со спутанными волосами, прилипшими к крупному выпуклому лбу, Столбов казался сердитым и страшным.
– Не надо… – морщась от боли, попросил Антон. Столбов испуганно отпрянул и медленно опустился на траву.
Сунул в карман руку, вытащил оттуда размокшую пачку «Беломора», сожалеючи стал ее разглядывать.
– Напугал ты меня, – сказал он каким-то дрожащим, хриплым голосом. – Думал, сам с тобою концы отдам.
– Откуда ты взялся? – тихо спросил Антон.
– Домой ехал. Смотрю, ребятишки от озера сиганули. Думаю, что за чудо там объявилось? Газанул, подъезжаю, а ты уж и… пузыри пускаешь.
Столбов хрипло засмеялся, сжал в кулаке папиросную пачку так, что из нее ручейком побежала вода, размахнулся и кинул в озеро.
Антон тяжело поднялся, сел. Сами того не замечая, они перешли на «ты».
– Спасибо тебе.
– За спасибо шубу не сошьешь. С тебя бутылка, – Столбов поглядел на свои босые ноги. – Сапоги, жалко, утопил. Новые кирзухи, подошва на медных шпильках. Перед поездкой первый раз обул.
– Я рассчитаюсь, – виновато сказал Антон. Столбов удивленно посмотрел на него.
– Чудак ты… Давай одевайся по-быстрому, пока народ не собрался.
