Птичницы к ней с уважением: «Наша Марина Васильевна». Уверен, поставь председателем, за милую душу колхоз потянет, не каждый мужик с ней потягается, – Чернышев ладонью взъерошил свой седой ежик. – Неужто напутал я с женихом? Может, и не из моряков он вовсе…
– Из моряков. В райцентре живет дядя Зорькиной, Гаврилов…
– Вспомнил! – Чернышев хлопнул по коленке. – Кешка Гаврилов! Моряк же с ним в отпуск приезжал, – и улыбнулся. – Склероз старческий, совсем забыл. Хорошо, про Кешку напомнил. Знаю Иннокентия, знаю.
Говорят, запился последнее время?
– Из милиции почти не вылазит.
– Ишь ты… Деньги мужика сгубили. Он же долго на сверхсрочной служил, получал крепко. Бывало, в отпуск приедет – всю деревню упоит. А такие, как Проня Тодырев, кроме выпивки, еще и в долг без отдачи у него деньжонок прихватывали.
– Это не тот Проня, который у Столбова на восстановление здоровья пятьдесят рублей взял? – улыбнулся Антон.
– Он самый. Ходячий анекдот, а не мужик.
– Зря вы тогда суда испугались.
Ничего бы Столбову не было, Проня на него с ножом лез.
– Кто тебе сказал, что я испугался? Не хотел волокиту затевать. Это ж надо в райцентр людей на суд везти, а они мне на работе нужны. На суде день пропадет, да пока следствие будет. Хорошо, ты вот уже который раз сюда приезжаешь разбираться. А у вашего Кайрова, к примеру, другая метода: один раз побывает, а потом повесточку в зубы – и здоров будь к нему являться… К слову пришлось, не везет Столбову с Кайровым. Прошлый раз возьми.
Хорошо, что Гладышев мне верит. Позвонил ему, разобрался – дело заглохло. А то, чего доброго, упекли бы парня на пятнадцать суток. Под горячую руку он Кайрову попадается, что ли? – Чернышев потер ладонью подбородок и снова заговорил о Зорькиной:
– Не пойму, отчего она моряка скрывает? Видимо, не так ты с ней начал. А может, девичья гордость, а?
Антон пожал плечами, прислушался к голосам девчат, остановившихся у самого дома Чернышева. Послышался разговор на крыльце. Екатерина Григорьевна кому-то сказала: «Да ты проходи, проходи в избу.
Там он». По веранде стукнули каблучки, и, к удивлению Антона, в комнату вошла Зорькина. Бойко поздоровалась:
– Добрый вечер, Маркел Маркелович, – и, заметив Антона, смутилась. – У вас гости?
– Милости просим, – ответил Чернышев, хотел что-то добавить, но Зорькина опередила его:
– Знаете, зачем я к вам пришла?
– Знаю, – с самым серьезным видом сказал Чернышев и наклонил голову в сторону Антона.
