«Бог ты мой. Как много Альв знает о жизни! Хотя да, он же целые дни проводит в хлеву и на конюшне», — пронеслось в голове Виллему.
Элиса протянула руки за своей величайшей в мире драгоценностью. Ульвхедин неохотно передал его матери.
Теперь он глядел на Элису новыми глазами. Стал спокойнее, подметил Доминик.
И Доминик решил не терять времени зря. Как говорится, куй железо, пока горячо.
— Ульвхедин, а ты не хочешь позаботиться об Элисе и вашем маленьком сыне? Но в таком случае тебе придется от многого отказаться.
Будет непросто. Придется многому научиться.
Ульвхедин обернулся к говорившему:
— Пуф, — презрительно фыркнул новоявленный отец. Но не так категорично, как раньше.
— Можно, я поговорю с Ульвхедином один на один? — быстро спросила Элиса. — Мне нужно кое-что ему сказать.
— Хорошо, — после некоторого колебания согласилась Ирмелин. — Идите в голубую гостиную! Оставь ребенка здесь, ему необходим сон.
Когда оба вышли, пастор впервые заговорил:
— Ну и ну! — только и произнес он.
Никто ему не ответил.
— Я так рада снова вас видеть! Я так ждала! — глаза Элисы светились от радости.
А парень не знал, что делать и что сказать.
— Знаешь, не обращай внимания на слова фру Виллему, — доверительно продолжала она. — Малышу уже месяц, и я отлично чувствую себя.
Ульвхедин замер в нерешительности. Он еще не привык к этой новой Элисе, к Элисе-матери.
— Я не поеду в долину, — хрипло произнес он.
— Вот и хорошо.
— Вместо этого я пришел сюда.
— Спасибо! Спасибо тебе!
Он осторожно взял ее руку в свои:
— И я не был ни с кем, кроме тебя.
И не хочу.
— Как здорово, Ульвхедин!
— Мне было так хорошо с тобой… тогда, в последний раз.
Элисе было странно слышать это признание. Сама она вспоминала их близость как кошмарный сон. И все же она была рада.
Сейчас не время было говорить о грустном. Потом она расскажет ему, как ей было временами одиноко и горько, как терзали сомнения. Она столько пережила, ей было так трудно! Но Элиса все простила. Конечно, он нанес ей глубокую рану. Однако Элиса поняла, что сейчас в поддержке и понимании больше нуждается он.
Ему нужен человек, которому он мог бы доверять, на которого можно было бы положиться.
И потом, разве он не подарил ей лучшее, что есть на свете — сына Йона?!
— Тогда не все прошло гладко, — только и сказала она. — Мне было так больно. И я не смогла ответить тебе, как хотела.
Он вспомнил, что она говорила об этом и раньше. Только он не знал, что такое взаимность…
Ульвхедин не знал, что делать.
