В ней жил увечный мальчик, которого вообще никто не считал за человека. У него и имени-то не было. «Хромоножка» да «хромоножка». Он не владел ни руками, ни ногами, вместо слои из его горла выходило только мычание. Когда он пытался что-то сказать, лицо его искажала ужасная гримаса. Ноги при ходьбе выделывали всевозможные кренделя, руки беспомощно болтались. Он был настоящим посмешищем, ведь над такими всегда смеются.
В этой семье было много детей, и у родителей никогда не доходили руки до Хромоножки. Ему приходилось ходить в одном и том же тряпье по несколько лет.
Новую одежду он получал только тогда, когда старье сваливалось с него от ветхости. Родители постоянно жаловались, что им не по силам содержать его, кляли свою несчастную судьбу. А соседи всю жизнь намекали на Божье наказание, и это мучило родителей больше всего. Как, разве они заслужили такое мучение?!
Капитан Отчаянный купил Хромоножку за два звонких риксдалера. Родители считали, что совершили хорошую сделку и даже не поинтересовались у капитана, на что ему калека.
В то время Хромоножке исполнилось одиннадцать лет. Когда капитан забирал несчастного из дома, тот силился что-то сказать, но никто его не понял. Никто не разглядел слез в его глазах. А если кто и увидел, то предпочел сделать вид, что ничего не случилось.
А когда он покидал родную улицу, ведомый капитаном, его родители и братья с сестрами решали сложный вопрос — как и на что, потратить доставшиеся им гроши.
Капитан Отчаянный стоял в тени и с гордостью рассматривал плоды своего труда.
Трое его людей спрятались за небольшим возвышением с ружьями наизготовку. Сам капитан, стоя в безопасном месте, также наблюдал за городской площадью. В центре площади, освещенный светом фонарей, стоял Хромоножка. Его приковали цепью за больную ногу к одному из столбов у колодца.
Капитану был хорошо слышен жалобный стон ребенка. «Недолго тебе осталось стонать и плакать. Скоро ты покинешь этот мир, — думал капитан, чувствуя себя настоящим гуманистом.
— На небесах тебе будет намного лучше. Ведь сказано же, что такие, как ты, должны попасть туда в первую очередь».
Ночь была темна. Непроглядная темень опустилась на безмолвный город. Всем жителям было приказано держаться подальше от этого места. Фонари горели только на площади.
Вновь послышался жалобный стон. «Вой-вой, — думал про себя капитан Отчаянный. — Вой! Пусть оно услышит тебя и полюбопытствует, что это такое. А оно ненавидит людей, в этом-то я уверен.
