— Я застрелил этого дьявола!
Вскоре капитан увидел двоих смельчаков. Один из них размахивал ружьем.
— Я попал в него, и он совсем не бессмертен! Я застрелил самое ужасное в истории Норвегии чудовище. Теперь я национальный герой! Я смотрел ему прямо в глаза. Они…
Тут глаза у него загорелись странным огнем. Уголки рта опустились.
— Помогите. Кажется, я… — удивленно прошептал он.
Тут колени у него подогнулись, и он упал. Он лежал на спине, а глаза его слепо смотрели в небо. В них застыло выражение ужаса и недоумения.
— Мертв? — недоверчиво спросил командир. — Но ведь он даже не приближался к этой твари!
— Он же сам сказал, что глядел этой твари прямо в глаза, — промямлил второй.
Капитан попробовал собраться с мыслями. Но в голове все путалось.
Краем глаза он увидел какое-то движение на утесе. Там во весь рост снова стояло чудовище. Оно словно стало в два раза выше. Скорее всего, это просто обман зрения.
— Бежим, быстрее, — прошептал второй смельчак.
Капитан с достоинством произнес:
— Пока отступим, чтобы обсудить положение дел.
После чего неожиданно проворно повернулся спиной к чудовищу и пошел прочь, стараясь не попасться на глаза монстру.
3
В бывшем охотничьем дворце в Мёрбю в Швеции царила суматоха. Доминик и Виллему должны были спешно отправиться в Норвегию.
Наверху, в спальне, Доминик сражался со шкафами и ворохами одежды, пытаясь найти подходящее для поездки платье. У Виллему был свой, весьма своеобразный метод: роясь в шкафу, она просто отбрасывала ненужные вещи на пол.
Так что у ее горничной всегда была работа.
— Виллему, ты разбрасываешь у моих ног свое нижнее белье так, как другие бросают розы, — недовольно откоментировал Доминик.
— Яго что, намек? — головка Виллему на мгновенье показалась из-за комода в стиле Ренессанс.
— Ты на что-то жалуешься?
— Да нет же, что ты, — рассмеялась Виллему. — Доминик, ты не видел моих лучших перчаток?
— Не те ли, в которых ты работаешь в саду, вырывая сорняки из клумб?
— Ты что же, за дурочку меня считаешь! А впрочем, и вправду ведь.
Дорогой, как ты думаешь, как пойдут дела?
— На грядках?
— Да нет же, с чудовищем, о котором пишет Никлас. Признаться, меня это все серьезно беспокоит.
— С чудовищем наверняка все в порядке. А вот что будет с нами…
— Ты долго будешь придираться к словам?
Доминик замолчал, ласково поглаживая ее лицо.
— Знаешь, я могу тебе сказать, что у меня очень сильно обострились чувства. Я могу рассказать, что делается в других местах.
