— Очень интересно! Это случилось в Кристиании? Как же ты добрался досюда? Ты же не мог сам оборвать эту цепь.
Мальчик «заговорил» снова, на этот раз более живо.
— Нет, нет, не так быстро, — Виллему присела около него на корточки. Ребята, что бросали в него камни, стояли в отдалении и всё глядели на них. — Говори помедленнее, иначе я не понимаю тебя.
Непонятные звуки стали раздаваться медленнее.
— По всей вероятности, его привязали к столбу для приманки, — пробормотала она. — Как это ужасно, бессердечно, просто цинично! Объясни еще раз, только помедленнее.
Я хочу понять все, что ты говоришь, — снова обратилась она к пареньку. — Мы твои друзья. Тебя как зовут?
Он что-то ответил.
— Как? Хромоножка? Это же не имя. Неужели у тебя нет другого? Нет? Доминик, это просто ужасно! Зло в мире перешло все границы!
— Что же дальше?
Хромоножка пытался говорить как можно членораздельнее, но получалось все хуже и хуже. Пока Виллему пыталась разобрать каждое произносимое мальчиком слово, Доминик принес воды и хлеба. Парень протянул к еде дрожащие руки.
Доминику приходилось следить, чтобы тот не ел слишком быстро.
— Что тебе удалось узнать? — спросил он у жены.
— В это трудно поверить. Я даже думала, что неправильно поняла, но он повторил то же самое. Короче говоря, глубокой ночью его привязали к столбу, а неподалеку спряталось несколько человек…
— Ясно! Стрелки в засаде!
— Потом ему послышалось, что кто-то идет. Этот кто-то сильно хромал. Он остановился неподалеку.
— Продолжай. Очень интересно!
Паренек лежал и смотрел на них во все глаза.
Недоверие в его глазах постепенно сменялось осторожной надеждой. Впервые в жизни ему захотелось покончить со своим одиночеством. Его слушали и понимали!
Перед ним словно распахнулось окно в огромный мир.
— Потом ему почудилось, что кого-то убивают. С другой стороны раздался крик: «Пли, черт возьми, пли!» Потом стало тихо.
— Отлично. А он видел, каким образом произошло убийство?
— Нет. Только три коротких предсмертных всхлипа. Почти одновременно. У мальчика очень бедный словарный запас.
Не от собственной ограниченности, а благодаря среде, в которой он вырос. А вообще, он умный парнишка.
Лицо Доминика скривилось от боли:
— Он об этом даже не подозревает. А сколько таких на свете…
— Если думать об этом, то лучше вообще не жить. Послушай же дальше.
— Ну, — поторопил ее Доминик. Виллему очнулась от задумчивости.
— Дальше чудовище вошло в полосу света. Остановилось около парня и оглядело его, фыркая и шипя, словно кот.
