Следы Сиятельного. Книга вторая. Белоцветье (СИ)

Мистер Джа, вернулся за стойку учителя и со все той же улыбкой всезнающего человека, начал рассказывать новую главу из святого писания Ахенди. Мое сознание опустело. Я как кукла повторял слова, отвечал, думая о том, как близко к дыбе с кнутом я оказался минуту назад.

На большой перемене, уловив самодовольный взгляд Рентона, я все понял и быстро подошел, к нему. Его друзья, столько же нагло смотрящие в мою сторону, расступились не желая вмешиваться в неизбежный конфликт.

Даже не извинился! Мысль о мести затопило все сознание.

Я схватил ублюдка за рубаху и со всей силы потащил к окну, разбивая его головой стекло. Осколки засыпали нас обоих. Полилась кровь, раздались крики, Рентон упал на пятую точку и начал плакать. А я бил руками и ногами, желая показать всю глубину его вины. Дать ему почувствовать ему каплю той боли, что я испытал на дыбе под ударами кнута!

Под нами уже натекла целая лужица крови. Моей и его тоже. Но я уже не боюсь крови, маленький ты ублюдок! Я выбью из тебя все дерьмо за стукачество!

Сильный рывок заставил меня остановится и буквально повиснуть в воздухе.

Мистер Джа переводил взгляд с разбитого окна, на окровавленные осколки, изрезанного Рентона и толпу перепуганных детей. Дьякон обратился ко мне. От гнева, не от страха, меня всего трясло.

Рентон начал выть от боли, держа руками за окровавленную голову. Джа вздохнул.

- Печально, дитя. Я должен был догадаться, что твоя ересь никуда не делась.

Мне повезло, что хозяин поселения рабов, вообще не знал обо мне.

За попытку убийства другого раба, обычно полагается очень серьезное наказание с понижением в иерархии. Сильно провинившихся, могут сослать в вечные рабы, отправляя в опасные шахты, откуда можно вернуться только в виде покойника.

Ничего не говоря, дьякон вытащил меня на площадь, привязан к позорному столбу и ушел. Гнев схлынул еще по пути к церкви Ахенди, стоило вспомнить удары кнутом. Но видимо судьба сегодня была на моей стороне.

Меня просто оставили висеть на позорном столбе, обращенным лицом к окнам школы.

Время шло, но никто не приходил.

Когда солнце взошло в зенит, к позорному столбу подошёл беззубый старик с сальным взглядом и крохотными поросячьими глазками. Противно хихикая Цацарин натянул мне на голову шапочку из ткани.

- Не благодари, парень. Просто приказ господина. Тебе пока никто не разрешал подыхать. Повисишь пару недель, погадишь под себя. Жажда, голод, оскорбления. Если повезет, умрешь до воскресенья.