Подниму ей зарплату, ты побухти для антуража, я приду и на место тебя поставлю. Скажи ей… не знаю… что будь твоя воля, она бы в кладовке сидела. А я за нее заступлюсь.
— Э-э. Вы меня что, в расход пытаетесь пустить? Так не получится. — Усмехаюсь: — Ну и Элина не тупая, спектакль просечет моментально.
Смотрим друг другу в глаза. Я добавляю:
— Ни мучить ее, ни лебезить перед ней я не стану."
"— Не просечет. Знаю таких дамочек, которые сами всего добились в двадцать лет, а то, что в школу их возил личный водитель на лимузине, просто совпадение.
Я жизнь положил на то, чтобы карьеру построить, у меня ипотека еще не погашена. Ты сам прекрасно знаешь, какая у нас задница по всем пунктам. Авансы не возвращают, московские рекомендации не выполнимы. Если не справимся, нас еще и оштрафуют за провал гранта. Я подозреваю, это не столичные коллеги Одинцову прислали, а брат-депутат натравил с проверочкой.
— Да расслабьтесь вы. Прорвемся.
— А ты, я смотрю, спокоен как удав. Все в порядке у тебя, Платон.
— У меня да.
— Искренне рад, что у кого-то в нашем центре все в порядке.
— Могу идти?
— Кофе глотни, кому Вера варила? Чего завелся так? Гордый? Молод ты еще для своего поста. — Рыбаков снова подскакивает, делает круг по кабинету. — Слишком молод. Гибким нужно быть, это свойство если не врожденное, в себе воспитывать нужно. Пригласи Одинцову на свидание, а?
Отставляю чашку.
— Я ее приглашу, конечно, но если решу сам. А не из-за брата-политика, окей, ПалСаныч? Так не надо делать.
Поднимаюсь и иду к выходу.
В спину ударяет: «Вылетишь». Я качаю головой и толкаю дверь.
Напряжение растет. Если бы производство состояло только из производства, было бы комфортно работать. Но, блядь, в современных реалиях ты занимаешься чем угодно, только не тем, за что платят зарплату.
День с раннего утра не задался. Не покидает ощущение, что я попал в неконтролируемый занос. Действую наобум, что ненавижу больше всего.
Когда прямым текстом говорят, что не нравишься, сложно предлагать варианты. Резкие отказы — обезоруживают.
Нервная система троит. Понимаю, как нужно поступить правильно, но внутренне сопротивляюсь. Потому что помню Москву нежную и податливую.
Жду начала рабочего дня, чтобы увидеть ее и подумать, что дальше. Дурацкая ситуация. Я ревную Элину. Ревную к собственному брату, с которым мы вечером будем тестировать Акулу.
В тот момент, когда кажется, что хуже в этот гребаный день быть просто не может, двери лифта разъезжаются, и я вижу толпу женщин.
