Одна из них, что впереди, — моя мать. А та, что в конце самом, — эколог в белом пальто. И фигурально, и прямо выражаясь.
— О! А вот и Платон! — восклицает мама радостно. — Как я и говорила, он здесь работает на высокой должности. Только на другом этаже. Ты наверх, сынок? Заходи скорее. Девочки, потеснимся!
Элина расплывается в едкой улыбке, проходится ехидным взглядом. По-другому, видимо, не умеет. Она шепчет: «Мамина корзиночка» — и закатывает глаза, дескать, боже упаси от такого счастья.
Меня снова ведет.
Глава 21
Где же теннисный мячик?
Я стою не двигаясь, кровь бахает в висках.
С детства знакомое ощущение.
Потом отмираю, развожу руками. Ну раз ты так, Москва, — принято. Играем по твоим правилам, я уступаю.
— Доброе утро. Поезжайте, я по лестнице, — говорю громко. — Перегруз будет.
— Не будет, ты вон какой худенький. Девочки, давайте втянем животы. Платон, заходи!
Одинцова громко прыскает. Глаза опускает, но улыбка на кукольном личике настолько довольная, что в красках вспоминается, почему идею замутить с новенькой я забраковал еще на начальном этапе.
Делаю шаг, захожу в лифт. Двери закрываются.
— Платон, ничего, что мы заскочили? — тем временем вещает мама. — Девочки с работы никогда не были в нашем научном центре, я пообещала провести небольшую экскурсию. Мы не будем отвлекать, просто оглядимся.
Она выслуживается перед коллегами? Пока дома сидела, коллектив обновился. Но лучше бы принесла им булок, вон с Одинцовой как прокатило. Купила всех моих инженеров за кексы.
— А как вас на входе-то пропустили?
— Меня всегда пропустят, пф! Если что-то не так, Паше позвоню. А про девочек — так я сказала, что ты ручаешься.
Охраннику надо втащить сегодня же: женщин этих я впервые в жизни вижу, чтобы ручаться. Что за блажь?
Одинцова убирает волосы за уши, оголяет шею. Смотрю на ее губы, изучаю лицо.
В Москве много красоты, которую я поначалу не заметил. На нее хочется смотреть. Возможно, именно по этой причине она до сих пор не огребла ни от кого за грязный язык.
Или же дело в крутой семье? У нас здесь за базаром народ привыкает следить с детства. Либо ты воспитан, либо бит.
Она поднимает глаза и расцветает лицемерной улыбкой.
— Элина Станиславовна, доброе утро, — говорю непринужденно. — Как вам идет белое пальто. Будто в нем родились.
— Здравствуйте, Платон Игоревич, спасибо, мне уже говорили, — кротко отвечает она, потупившись.
Сексуальные фантазии слишком пока очевидные. Отворачиваюсь, чтобы не разгоняться.
