Слепой поводырь

— Как видите, никакого шипа у неё нет, но резервуар лампы конусообразный к низу. Он-то и нанёс удар по голове несчастного доктора.

— Если бы это было так, то на корпусе лампы должна была остаться кровь. А её здесь нет. Этот факт является ещё одним подтверждением того, что люстра не может быть орудием убийства.

— Это ни о чём не говорит, — пожал плечами чиновник. — Возможно, крови было немного. К тому же, её могли стереть или смыть.

— Обратите внимание: краска на разжатом кольце поцарапана. Мне кажется, здесь не обошлось без помощи плоскогубцев.

— Позвольте узнать, уж не на юридическом ли факультете вы обучаетесь?

— Да, я учился там, но потом перевёлся на факультет восточных языков.

— То-то я смотрю уж больно вы грамотно рассуждаете, сударь, — восторженно выговорил Залевский.

— Я совершенно уверен в том, что высота, на которой висела люстра была недостаточна, чтобы убить сидящего в кресле доктора, потому что это керосиновая лампа, а не электрическая, которая вешается ближе к потолку, дабы освещать всё помещение, а не только письменный стол.

— Электрическая? Это та, что горит от тока?

Полицейский, махнув рукой, заметил:

— У города нет денег на подобные новшества… Но я не пойму, чего вы от меня добиваетесь?

— Надобно возбудить уголовное дело по факту умышленного смертоубийства врача частной практики Целипоткина.

— Но это решительно невозможно! Ведь в таком случае, я должен немедля остановить похороны, подать рапорт и вернуть тело в морг для повторного осмотра и фотографирования смертельной раны.

— Вы представляете, какой это тяжкий моральный удар для семьи покойного?

— А вы собираетесь скрыть улики?

— Ого! Вы мне уже и угрожаете? Весьма прыткий молодой человек. Далеко пойдёте! — Залевский помолчал и, подкрутив левый ус, проронил: — Что ж, будь по-вашему, но знайте — вы будете допрошены в качестве свидетеля и потому на время следствия я запрещаю вам отлучаться из города. Ясно?

— Обращайтесь, — подкрутив правый ус, великодушно согласился полицейский.

— Пожалуй, пойду.

— Пренеприятнейшая, скажу вам, миссия мне предстоит. Вдова и так вне себя от горя, а тут ещё и похороны мужа отменяются, — вздохнув, проронил полицейский.

— Прекрасно вас понимаю. Честь имею кланяться, Владимир Алексеевич.

— Честь имею, Клим Пантелеевич, честь имею, — уже по-доброму выговорил чиновник.