Слепой поводырь

— Получается, злоумышленник нанёс удар врачу каким-то предметом, потом усадил его в кресло, забрался на стол и, расцепив кольцо, бросил люстру ему на голову? — отмахиваясь от дыма, выговорил псаломщик.

— Одного не пойму, почему он не вышел через дверь?

Провожая взглядом проезжающий мимо экипаж с милой дамой, Ардашев ответил:

— Убийца замкнул изнутри дверь и вылез через окно, не забыв его затворить, чтобы создать иллюзию замкнутого помещения. Ведь не особенно внимательному человеку, могло показаться, что в закрытом изнутри доме произошёл несчастный случай.

— А когда вы заподозрили неладное?

— Первый раз — сегодня утром, когда прочитал заметку в «Северном Кавказе». Об этом я вам уже говорил.

— Несколько минут назад, когда при входе увидел табличку.

Показав на входную дверь, Ардашев прочёл:

— «Доктор Целипоткин. Приём ежедневно с 9 до 12, кроме субботы и воскресенья». Я подумал, что очень странно держать дверь запертой в часы приёма.

— Так ведь он мог находиться за столом, а без четверти восемь на него упала люстра.

— Теоретически такое могло произойти, — кивнул Клим. — Только вероятность очень мала. К тому же, в его блокноте-ежедневнике на 12 июля — дате убийства — довольно искусно нарисована лилия и дважды подчёркнута и обведена кружком число 10. Полагаю, что Целипоткин, ожидая приёма, от нечего делать рисовал цветок. Это был неосознанный рисунок. Он думал о чём-то приятном, находился в расслабленном состоянии, а потом вдруг взглянул на часы, стоящие напротив, и написал число 10.

— Да откуда вам знать, важная она или нет? — выпалил псаломщик и раздражённо вскинул голову.

— Число 10 дважды подчёркнуто решительной рукой, а потом ещё и обведено кружком. Но в одном вы правы. Он мог не открывать дверь первому пациенту, ожидая трели входного колокольчика. Горничной же не было. И встречать пациента он должен был самолично, — выговорил Ардашев, докурив папиросу.

— Согласитесь, что воск и лист бумаги с отпечатком обуви, — слабые доказательства того, что Целипоткин был убит, — чуть дрогнувшим голосом высказался Ферапонт.

— Не соглашусь. И вот почему: во-первых, вдова и горничная никогда не обмазывали воском шпингалеты; во-вторых, если даже представить, что на стол забирался сам доктор, то вряд ли бы он оставил на столе испачканный обувью лист бумаги, ожидая пациентов.