Слепой поводырь

Но часть форпоста сохранилась. Например, шефский дом. Он перед нами. В нём размещался командир полка, дислоцированного в Ставрополе. Офицеры, прибывавшие в город, должны были тут отмечаться. Говорят, что здесь бывали поэты Пушкин, Грибоедов, Лермонтов, герой войны 1812 года Денис Давыдов и композитор Алябьев. А 17 октября 1837 году город навестил государь-император Николай I. С тех пор главную улицу города — Большую Черкасскую, названную так из-за Черкасского тракта, стали именовать Николаевским проспектом.

А вообще, о том осеннем визите ходит много легенд. Одна из них гласит, что в день приезда Николая I шёл дождь, ямщик влетел в яму на центральной улице, и экипаж застрял. Помазаннику Божьему пришлось идти пешком под дождём, пока его не подобрал извозчик. У монарха приключилась лихорадка. Утром, находясь в раздражённом состоянии, он принял решение перенести столицу Кавказской области на Кубань, и все доводы начальника области Вельяминова об ошибочности такого решения не были услышаны монархом. Неожиданно, государь потребовал стакан воды. Ему подали. Утолив жажду, он почувствовал себя лучше и заметил, что вода очень вкусная. Затем император поинтересовался откуда она привезена. Генерал-губернатор ответил, что вода местная, из источника Карабин. Царь подобрел и передумал упразднять город.

— Получается, что стакан воды спас город?

— Так гласит легенда, хотя на самом деле всё было иначе.

— А как? Расскажете?

— Эта гипотеза более похожа на правду! А кто ещё тут бывал из великих?

— Граф Толстой останавливался в январе 1854 года.

А вот упоминал ли он наш город в своих произведениях, я не знаю.

— Упоминал, как же без этого? Вот здесь, на тринадцатой странице. — Анна открыла книгу и прочла: — «Ставрополь, чрез который он должен был проезжать, огорчил его. Вывески, даже французские вывески, дамы в коляске, извозчики, стоявшие на площади, бульвар и господин в шинели и шляпе, проходивший по бульвару и оглядевший проезжих, — больно подействовали на него.

«Может быть, эти люди знают кого-нибудь из моих знакомых», — и ему опять вспомнились клуб, портной, карты, свет… От Ставрополя, зато всё уже пошло удовлетворительно: дико и, сверх того, красиво и воинственно. И Оленину всё становилось веселее и веселее. Все казаки, ямщики, смотрителя казались ему простыми существами, с которыми ему можно было просто шутить, беседовать, не соображая, кто к какому разряду принадлежит.