Слепой поводырь

— Не может быть… Но зачем он переоделся в извозчика? Нет, это точно не он, хотя… — прошептал газетчик, вдавливая спину в чужой каменный забор.

Проводив гостя, актриса достала чистую рюмку и налила коньяка. Потом вынула из буфета фотографию и, поставив её перед собой, вымолвила:

— Мне плохо без тебя, любимый. Я была у тебя и положила цветы. Ты всё видел, я знаю. Мы ещё встретимся… Но сейчас пусть Господь упокоит твою душу…

Исчезнувший труп, или Фа-диез-минор

— Клим Пантелеевич, добрый вечер! — протянул руку негоциант.

— Именно так, Павел Петрович. А вы не присутствовали?

— Не только лицезрел, но и свою фотографическую карточку господин Вельдман изволил подписать на память. Купил при входе и, набравшись наглости, заявился к нему в уборную ещё до начала представления. Насилу успел до первого звонка. К нему целая очередь выстроилась.

— Надо же, — растеряно вымолвил Клим, — а я и не обратил внимания.

— Не беда. Их и в кассе продают, и на улице.

— Я был у него. Осип Ильич собирался мне сообщить, что-то важное насчёт убийства доктора Целипоткина, но к нему ворвался какой-то знатный калмык и устроил ссору.

— Должно быть, Уланов?

— Известный скандалист, — вздохнул негоциант. — Урезонить бузотёра некому. И что же Вельдман?

— А ничего. У него сейчас сеанс с дочерью генерала Попова. Должны прислать экипаж.

— Ясно. А при чём здесь смерть доктора Целипоткина?

— Я пытаюсь отыскать его убийцу.

— Вы? — удивлённо выговорил Дубицкий. — Стало быть, о вас писал «Северный Кавказ»?

— В судебные следователи метите?

— Ни в коем разе, — покачал головой Ардашев, и улыбнувшись, добавил: — В дипломаты…

— Хорошее дело! Чужие города, далёкие страны, дивные моря и океаны, папуасы, смуглые красавицы… А который сейчас час?

Клим бросил взгляд на край металлического корпуса часов негоцианта и, щёлкнув крышкой «Qte Сальтера», ответил:

— Без четверти семь.

— Благодарю вас. А мой хронометр остановился.

— А как вам наша попутчица? — спросил Дубицкий, сощурившись с простодушным лукавством. — Не каждый решится на сцену выйти, а она смогла!

— Барышня не робкого десятка.

— Вот ежели соблаговолите проследовать до скамейки, что напротив дома присяжного поверенного Прозрителева, то увидите сию птичку. Сидит одна одинёшенька с книжечкой и скучает. Я только что с ней раскланялся.