Слезы черной вдовы

Кошкин поднял голову с немым вопросом в глазах:

- Да-с, Ваше благородие! - театрально развел руками Девятов. - У меня и протоколы имеются, где она утверждает, что сиротка, все родные умерли, а дернул меня черт архивы наши поднять по Шелиховым - так там столько интересного про папеньку ее понаписано!

- Скажешь, и папенька не умер?

- Да нет, папенька-то как раз умер. В 1881. Графиня твоя тогда еще девицей была восемнадцатилетней, незамужней. Только сам подумай, какой смертью он должен был умереть, чтобы уголовный сыск этим заинтересовался.

Кошкин молчал, не зная, что и ответить, а Девятов, полностью довольный эффектом, неспешно продолжал рассказ:

- Но дела в итоге даже не завели, потому как Дмитрий Шелихов и правда всерьез был болен - кто его знает, может и сам… Но осадочек, как говорится, остался.

- Так почему вообще наше ведомство заинтересовалось его смертью, если, к тому же, он болен был?

- Да потому что и болезнь его, и - особенно - смерть очень странными показались всем! Жил себе прекрасный здоровый человек, душа компании, все его обожали, начиная от личной секретарши и заканчивая дворником.

Газету редактировал - «Сириус» называется. Пописывал туда статейки да рассказы со стишками. А потом вдруг - за год-полтора до смерти - странности начались. Провалы в памяти. Сослуживцы говорят, забывал даже собственное имя. Потом еще и с товарищем подрался ни с того ни с сего - тоже в наших архивах это отмечено, хотя пострадавший сам отнекивался, мол, претензий не имеет. Видно, с головой у Шелихова что-то приключилось, не знаю… да вскоре он и сам уволился из газеты, потому как паралич его разбил. Ноги отказали и за оставшиеся полгода он так и не встал.

Девятов замолчал и, отведя взгляд, вдруг неожиданно серьезно сказал:

- Ей-Богу, врагу такого не пожелаешь, Степан Егорыч. Уж лучше без ноги остаться или без двух - чем без разума.

- Так что с его смертью не так?

- Да все не так! Он бы еще лет десять пролежал не вставая, потому что, не считая ног и головы, был в общем-то вполне здоров.

Врач его лечащий такие показания дал. Докторишка принципиальный попался, на вскрытии настоял - там и выяснилось, что Шелихов умер от отравления. Порошок от головной боли проглотил - весь запас из аптечки. Его мигрени мучили, доктор сам тот порошок ему и прописал.

- Сам отравился? - спросил Кошкин, уже предугадывая ответ.

Девятов пожал плечами:

- Следствие в итоге постановило, что сам. Вошли в положение, пожалели его жену и дочек.