Слезы черной вдовы

Притвориться спящей в кресле? Сделать вид, что она увлеченно читает и будто бы случайно засиделась здесь? Но нет… твердо решив не отступать, Надя убрала книгу, сложила губы в улыбку, которая вышла робкой и боязливой, и вновь принялась глядеть на калитку. Светлана должна понять, что она именно ради нее здесь сидит.

Это действительно была Светлана. Однако по мере того, как она приближалась, улыбка Надина меркла: сестра была настроена вовсе не так благодушно, как сегодня утром. Что-то случилось… неужели из-за похорон? Надя поднялась ей навстречу, робея, и слова про пирожки с грибами застряли у нее в горле: слишком уж сосредоточенным было лицо сестры.

И холодным. Враждебным к Наде - она буквально кожей это чувствовала. Что-то точно случилось.

- Иди в свою комнату и жди меня, - вместо приветствий сказала та, не дав ей и рта раскрыть.

И бросила на Надю всего один ледяной взгляд, после чего, не задерживаясь, толкнула дверь в дом.

- Василиса пирожки нажарила, - решилась Надя, - я ей помогала. Давай за ужином и поговорим.

- Пирожки? - Светлана очень медленно повернулась. На губах ее была усмешка - какая-то совершенно чужая. Наде всякой уже видела свою сестру, но не такой. А она повторила тихо и зло: - Иди в комнату. Немедля.

Светлана не двигалась больше. Наде под ее страшным взглядом оставалось лишь неуверенно кивнуть, сжаться - ей-Богу она боялась сейчас свою сестру - и, чувствуя лопатками ее взгляд, пройти вперед. Только в своей комнате Надя, обиженно всхлипнув, попыталась понять причину такой перемены в сестре.

И вскоре поняла…

А после уверилась, что уж теперь-то Светлана на ней вволю отыграется.

«Что же, сестрица, ты так напугана? Должно быть, не ожидала увидеть меня без кандалов и живой?» - так и хотела выкрикнуть Светлана в лицо Наде. И сама не ведала, как ей удается держаться.

- Немедля иди к себе! - еще раз повторила она, и слезы, блеснувшие в глазах Нади, скорее смешили ее теперь, но не трогали. Она не верила им.

За всю дорогу, с момента, как Светлана нашла тот проклятый конверт в кабинете Павла, она успела столь многое передумать о своей сестре, что теперь каждое Надино слово она ставила под сомнение.

Надя ненавидит ее, желает ей зла и, более того, делает все возможное, чтобы ей жилось несладко. Самое ужасное, что мысли эти теперь даже не шокировали Светлану - они вдруг стали для нее очевидной истиной, и она удивлялась лишь, почему не понимала этого раньше.

Ее Надюша чудовище - поистине чудовище.