Слезы черной вдовы

Однако прежде чем успел повернуть голову, Светлана приблизилась, села ему на колени и накрепко обернула его шею руками.

Ее поцелуй был соленым от слез и отчаянным, словно Светлана боялась, что он опять ее прогонит. Кошкин действительно не хотел ей отвечать, понимая, что и это все игра, притворство. Но соблазн поверить был столь велик… или хоть сделать вид, что поверил. В первый раз он вошел в нее здесь же, в кресле - и началось безумие. Едва ли он был достаточно нежен со Светланой, но она горячо обнимала его, осыпала лицо поцелуями и с тихими стонами выгибалась навстречу.

Потом она прятала лицо у него на груди, плакала и клялась, что ни к кому раньше подобного не чувствовала, обещала, что, коли он у нее не первый, то уж точно последний и единственный. Кошкин не верил, но, кажется, ему было все равно.

Безумие кончилось в спальне, до которой они все-таки добрались. Кошкин пришел в себя и прежде всего увидел лицо Светланы. Губы ее нервно подрагивали, а меж сомкнутых ресниц стекала блестящая дорожка слез.

Кошкин осторожно коснулся уголка ее глаз, слизывая влагу, а после устало поцеловал в губы. В кои-то веки на душе у него было спокойно.

Не хотелось думать, чем все это закончится - хотелось сказать Светлане что-то нежное, ласковое, чего он раньше ей не говорил. Но вместо этого вдруг спросил:

- Откуда это имя - Светлана? Признаться, в жизни не слышал, чтобы так кого-то называли.

Она так и не открыла глаз, но губы ее растянулись в довольной улыбке:

- Вы что же, Степан Егорыч, Жуковского не читали?

- Читал, Светлана Дмитриевна, но всегда думал, что это как Золушка у Перро.

Или Баба Яга. Еще, знаю, пароход по Волге ходит - «Светлана» называется. Но чтоб живого человека так?…

- Пароход? У вас вовсе нет воображения! - Светлана открыла, наконец, глаза и приподнялась на локте - Мой батюшка, как вы знаете, был литератором. А еще большим поклонником Жуковского. Он даже добивался, чтобы меня крестили Светланой - но священник ему отказал и пообещал отлучить от церкви, ежели он не выкинет из головы эти глупости.

Такова наша семейная легенда, по крайней мере.

- Так тебя крестили под другим именем? - Кошкин живо заинтересовался. - Под каким же?

Но Светлана решительно затрясла головой, закуталась в сбитое к ногам покрывало и, кажется, готова была вовсе сбежать - лишь бы не называть ему этого имени.

- Говори! Я ведь следователь - я все равно узнаю!

- Фотиния! - воскликнула Светлана и досадливо отвернулась.

Кошкин не поверил сперва.