Слезы черной вдовы

Он пытался остаться серьезным, но не смог и вскоре затрясся от беззвучного хохота:

- У Гоголя служанку у Коробочки, старую бабку, так звали. В честь нее, что ли?

- Прекрати, - велела Светлана, сама едва сдерживая улыбку, - только гимназисты смеются над именами!

Но Кошкин не унимался:

- С ума можно сойти… мою любимую зовут Фотиния!

- Ты правда меня любишь? - с деланной наивностью уточнила Светлана и, сев ближе, снова закинула руки ему на плечи.

Наверное, она просто хотела перевести тему.

- А ты? - Кошкин за талию привлек ее к себе.

- Всем сердцем, - ответила она, прежде чем поцеловать.

В этот раз они ласкали друг друга нежно и медленно, будто заново знакомясь. Уже проваливаясь в сон, Кошкин чувствовал, как Светлана очерчивает кончиком пальца его губы. И тогда она вдруг спросила - может, и не рассчитывая, что он ее слышит:

- А давайте сбежим ото всех, Степан Егорыч? Только вы и я - и никого больше.

- Давайте, - не раздумывая, согласился Кошкин. - Только завтра.

- Завтра уж не то будет… - вздохнула Светлана и опустила голову ему на плечо.

Пробуждение было жестоким: голова раскалывалась после выпитого накануне, а бьющие сквозь шторы лучи отравляли желание жить. Но хуже всего то, что Светланы рядом не оказалось.

Осознание это мгновенно прогнало сон, заставило Кошкина сесть в постели и лихорадочно оглядеться. В какой-то момент он и вовсе ужаснулся, что ему лишь привиделся ее визит… Но потом Светлана вошла в спальную, несмело улыбаясь ему, и тотчас все стало легко и просто.

Одеждой она себя не обременяла, лишь накинула на плечи его сорочку, оголяющую ноги - столь длинные и стройные, что Кошкин даже с больной головой почувствовал себя счастливейшим из смертных.

Сев к нему на кровать, она со знанием дела рассказывала о пользе огуречного рассола при такого рода недомоганиях, но, за неимением оного, поила Кошкина водою с медом. И кормила тем же медом (принесенным когда-то горничной), макая в него ломти черствого хлеба. Никогда у Кошкина не было завтрака шикарнее.

- Я испугался, когда не увидел тебя поутру, - признался в какой-то момент он. - Решил уж, что ты и впрямь пошла в департамент за этими протоколами.

В том, как Светлана покачала головою, ему почудился укор:

- Я не сделала бы этого в любом случае. Я ведь к тебе приехала, глупый.

Хотелось бы Кошкину в это верить.

Невозможно, но сомнения снова терзали его, и он всерьез пытался выдумать причину - зачем ей быть здесь, кормить его завтраком и говорить все эти слова.