Слезы черной вдовы

Впрочем, Девятов не слишком расстроился: Ольга Рейнер давала признательные показания в соседней комнате, в ее вещах нашли рыжий парик, который она надевала, чтобы при покупке револьвера выдать себя за Гриневскую, и там же нашли таблетки морфия. Очевидно, один из пузырьков она одолжила Леону Боровскому с целью опоить Светлану.

- Степан Егорыч, отойдем? Поговорить надо, - позвал вдруг Девятов.

Кошкин рассеянно кивнул, вслед за ним выходя на улицу. Мысли его в этот момент занимал еще один вопрос - и, чем более размышлял он над ним, тем неспокойнее ему становилось.

- Не могу взять в толк, - поделился он с Девятовым, - ведь Гриневская попыталась избавиться от трупа Боровского уже после того, как Ольга Рейнер ушла. И, раз Ольга предполагала, что оба трупа найдут в библиотеке, то для чего она похитила кулон Раскатовой? И, тем более, для чего бросила его на берегу?

Девятов безразлично пожал плечами: это его уже не интересовало. А Кошкин продолжал рассуждать:

- Постой-постой, и, хоть и была ночь, но мы ведь весь берег обшарили, когда вытащили тело Боровского.

Не было там кулона в тот вечер! Его позже нашли. Григорий Рейнер нашел…

Он нервно оглянулся на дом Светланы, что с античной изящностью возвышался за озером.

- Это, право, уже детали, - отмахнулся Девятов, - мало ли что еще взбрело в голову Ольге Рейнер? Никуда не денется - признается. Степан Егорыч, ты о себе лучше подумай.

Последняя фраза прозвучала с плохо скрываемой жалостью.

- Я ведь серьезно насчет трибунала.

Шувалов в таком бешенстве был, что… - он покачал головой, показывая, что шансов у Кошкина нет. - Ведь то, что ты приказу его не подчинился - лишь предлог вообще-то, дело несколько в другом…

- Что еще? - Минуту назад Кошкин думал, что самое худшее с ним уже произошло. Но тон и взгляды Девятова заставили похолодеть от смутного предчувствия беды.

- С Дарьей Сусловой у вас что произошло? Что ты ей сказал?

- Дашеньке? Ничего особенного. Не томи - что?

- Она с балкона выбросилась.

Сегодня, чуть свет. А тетка у нее в комнате твою записку нашла, в которой ты прощения просишь. Ты представляешь, какой скандал она в департаменте устроила? Шувалов при мне ей клялся, что не оставит этого, и ты будешь наказан. Ну а потом вскорости мы и в Горки поехали…

Кошкин покачнулся, будто на плечи ему обрушили тяжелейший груз.

«Как же так, Дашенька. Как же так. Зачем же ты?»

И теперь, и после Кошкин много раз задавал этот вопрос в никуда.