Слезы черной вдовы

На мгновение у Кошкина шевельнулась мысль - даже не мысль, а надежда, - что он просто понял ее как-то не так?… Впрочем, гоня сомнения, он снова нахмурился и отправился искать своего кучера.

Светлана не помнила, когда в последний она раз рыдала вот так - не помня себя, до головной боли, до озноба во всем теле. Порой, казалось, она выплакала уже все и сумела взять себя в руки, но, стоило вспомнить эту отвратительную сцену, это презрение в его взгляде, эти обидные колкие слова… и снова она не видела ничего, кроме пелены слез перед глазами.

Что он теперь думает о ней? Он считает ее убийцей, это понятно, и с минуты на минуту непременно вернется, чтобы заковать ее в кандалы, как преступницу. Но это еще можно пережить, а вот то, что он думает о ней как о последней шлюхе… Впрочем, шлюха она и есть.

Светлана вполне отдавала себе отчет, что, ежели б на месте этого сыщика был кто-то другой, даже менее привлекательный, она бы сделала все то же самое. У нее не было выбора! Если есть хоть малейший шанс избежать наказания и не ставить на будущем Нади крест, сделав ее сестрой каторжанки - она обязана этот шанс использовать.

Потому Светлана, хоть и чувствовала омерзение к самое себе, иного пути не видела. С ней кончено, и нет смысла разыгрывать из себя невинную гимназистку. Не нужно ждать чуда, его не будет.

Но она сглупила, понадеявшись провернуть этот трюк с Кошкиным. Ведь показалось же ей в какой-то момент, что он не из тех, кто воспользовался бы столь низкой женщиной.

И очередной приступ рыданий лишил ее способности думать хоть сколько-нибудь трезво.

Светлана не заметила, когда именно в библиотеке появилась Василиса, но та тотчас принялась суетиться вокруг, уговаривать то умыться, то лечь в постель, в конце концов, экономке даже удалось заставить ее выпить отвар из ромашки и мяты. Неизвестно, что она еще туда добавляла, но на Светлану это варево всегда действовало успокаивающе.

Помогло и в этот раз. Слезы еще продолжали водопадом катиться из глаз, но она, по крайней мере, больше не тряслась от рыданий. Да и мучительное чувство стыда как будто притупилось.

- Пойдем, золотая моя, - Василиса завела Светланину руку себе за шею и настойчиво повела ее куда-то. Светлане не хотелось идти, да и полицейский ведь сейчас вернется, чтобы арестовать ее - но она даже Василисе сопротивляться не могла.