Слезы черной вдовы

Кошкин теперь был зол на самого себя - как он мог ошибиться! Тотчас развернувшись, он направился к дверям, бросая на ходу с крайней небрежностью:

- Я позову вашу горничную.

Однако до двери он не дошел.

- Вы считаете, это я убила своего мужа и Леона Боровского? - ее голос прозвучал даже с усмешкой - холодной, усталой и бесконечно разочарованной.

Кошкин обернулся. Две лишние пуговицы по-прежнему были заманчиво расстегнуты.

- Не исключаю, - ответил он на ее вопрос. И, усилием воли заставляя себя быть все-таки вежливым, добавил: - Я сыщик, я обязан подозревать каждого, пока не найду доказательства невиновности.

- Надо же, а еще только сегодня утром вы были слугой, который правит лошадьми, - Раскатова усмехнулась и плавно двинулась к нему.

Теперь он окончательно убедился, что обморока не было - не бывает у только что очнувшихся дамочек такого хищного взгляда.

Кошкину пришлось взять себя в руки, чтобы не попятиться к двери. Несмотря на свой чин и служебное положение, он чувствовал себя мышью, с которой кошка сейчас поиграет-поиграет, да и сожрет с потрохами.

Все же, пытаясь ей сопротивляться, он ответил с ухмылкой:

- …и побрили! - закончила вместо него Раскатова. Она осмелела настолько, что снова подошла вплотную и провела кончиком пальца с острым ноготком по его щеке. - Впрочем, без бороды вам намного лучше. Скажите, Степан Егорович, а есть ли вероятность, что вы отыщите эти ваши доказательства моей невиновности. Может, я смогу вам помочь?

Сказано это было нежным полушепотом. Кошкин чувствовал ее дыхание на своей шее, томно-сладкий аромат духов и ее тело, которое раз за разом касалось его - и у него кружилась от этой близости голова.

- Можете, - смог все-таки ответить он, - но вам для этого придется постараться очень сильно.

Кошкин и сам не сразу осознал двусмысленность этой фразы. А осознав, тоже улыбнулся. Потому что почувствовал на миг себя котом, а ее - мышкой.

Возникла некоторая заминка. На мгновение Кошкину почудилось, что сейчас она залепит ему пощечину.

Кошкин так и не смог этого решить, а Раскатова уже вернула на лицо хищную свою улыбку:

- Вот как? В таком случае, я действительно постараюсь.

Ее рука, покоившаяся до того на груди Кошкина, медленно поплыла вниз. Кошкин даже позволил этой руке поколдовать над ним некоторое время, прежде чем аккуратно взял ее за запястье, отводя от себя - к неимоверному изумлению Раскатовой.