Слезы Магдалины

– Лидочка, даже если бы Влада не существовало, Машенька все равно умерла бы. Петля, нож, прыжок с крыши, твое снотворное...

Надо бы, но Илья Семенович продолжает говорить, цепляясь словами за надежду. Молчать – значит поддаваться ее безумию.

– Если кто и виноват, то ты! Да, Лида, именно ты. Я же предупреждал. Я просил тебя прислушаться. Но ты не хотела! Ты, врач, пусть и не практикующий, должна была видеть.

Лицо отдаляется. Не признает она, потому что сама безумна в любви своей, отданной одному.

Тяжело вспоминать свои ошибки, еще тяжелее – каяться.

Пусть не перед священником, но перед человеком посторонним, которому совершенно ни к чему подробности старой истории.

– Я начал навещать Машеньку и Влада. Сначала редко, потом чаще. По-моему, ей даже льстило такое внимание к проблемам дочери.

Вот только проблемы Лидочка видела совсем не те. Ах, Машенька снова замкнулась в себе. Ее, наверное, обидели. Кто? Список бесконечен: подруга, консьержка, продавщица из магазина, нахамившая крохе. Влад. Пожалуй, он был единственной постоянной величиной в списке обидчиков.

– Супруг Лидочки оказался человеком мягким, внушаемым. Жене он верил. Детей любил, но вяло, так, чтобы эта любовь не причиняла душевных неудобств. В воспитательный процесс, соответственно, не вмешивался. Трагедия случилась спустя несколько лет. К тому времени я уже числился другом семьи и сам начал верить, что играю именно эту роль. Более того, я уже сомневался, была ли болезнь.

Ах, эта широкая грань нормальности, по которой Машенька гуляла, как кошка по парапету крыши девятиэтажного дома! Одно неловкое движение.

..

– Владу было одиннадцать, когда Машенька повесилась. Лидочка оставила их вдвоем, поручив Владику присматривать за сестрой.

Человек рядом шевельнулся, мутная тень, пробивающаяся сквозь бельма глаз, чтобы слиться с тенями иными. Не задает вопросов, не мешает. Слушает.

– Машенька играла с картами. Не знаю чем, но ей нравилось это занятие. Она и мне не раз раскладывала пасьянсы, правда, предсказывала всегда одно – смерть.

Полагаю, в тот раз было так же. Пасьянс. Предсказание, засевшее однажды в больном мозгу, и ссора. Владик сказал ей, что она врет. Что она постоянно предсказывает смерть, но никто не умер. И тогда Машенька заперла брата в ванной. Сама же соорудила петлю из пояса Лидочкиного халата и повесилась. Она доказала правдивость своего гадания. Влад же... что он мог сделать?

Но разве Лидочке объяснишь? Господи, как она кричала. На Влада, на мужа, на него.