Слезы Магдалины

Ты слушай внимательно, это очень важно!

– Думаешь, мальчик обрадовался? Конечно, нет. Ведь он потерял друзей. Всех и сразу, потому что другие мамы испугались, что их папы тоже уйдут к маме мальчика, и запретили детям играть с ним. Мальчику было очень одиноко. А дети очень быстро понимают, когда кому-то одиноко, сбиваются в стаю и начинают травить. Обзываются. Кидаются грязью. Мама не хочет понимать, что мальчик не сам вымазался. Кричит. Бьет. Раньше никогда, а теперь... это из-за него, из-за чужого. И мальчик начинает просить, чтобы его нового папу вернули.

Но мама против. Она как будто с ума сошла. Она видит в сыне врага, потому что у нее тоже кругом враги.

– Тебе? Меня? А кто ты такая? Зачем мне жалость? Я, подобно Иову, испытал всю чашу страданий, дабы прозреть! Ибо путь к спасению души вымощен болью. Но я прошел его. И ты пройдешь. Я спасу тебя, маленькая моя сестра. У мальчика вот сестер не было. Он остался один. И постепенно привык. Прятаться от других мальчиков. Прятаться от их матерей.

Прятаться от своей матери и того, кому назначили быть отцом.

Жуткая история, но разве Алена виновата в том, что случилось с ним?

– Тогда мальчик не понимал, в чем его предназначение, но Господь помог, явив истинное зло. Однажды ночью семья того человека, который перешел жить к маме, сгорела. Мальчик не был виноват в случившемся, и мама его, конечно, тоже такого не хотела, но все обвиняли их. На каждый роток не накинешь платок, верно? И рты говорили,говорили и говорили. Шипели. Плевались ядом.

Передавали от больших к маленьким. Натравливали. Знаешь, как больно, когда тебя бьют? Изо дня в день. Ни за что. Просто потому, что защищать тебя некому. Разрешенная жертва.

Лицо бледнеет. Старыми обидами, шрамами, душевными морщинками. Каждая складочка, каждая тень – отпечаток, некогда оставленный на раненой душе. И мольбы о пощаде умирают. Этот не пощадит.

– В школе. Во дворе. Дома... мама чувствовала себя виноватой. И он, который и вправду был виновен, предал их и нас и теперь кричал на нее.

А потом проклял... сволочь, правда?

Алена заплакала, а мучитель вытер слезы платочком.

– Мама повесилась. Я знаю, что случившееся раздавило ее сердце, и проще уйти, чем продолжать жить. Но самоубийство – непрощаемый грех. Но тогда еще мальчик не знал про грехи. Он не понимал, в чем виноват. Почему мама его бросила?

Он плачет, хотя, кажется, не замечает слез. Голову запрокинул только, а вытирать – не вытирает.

– Мальчика отдали в детский дом.