Чувствую, как в мои ягодицы упирается его возбужденный член. Он твердый и большой, и хотя я вся дрожу, причина этой дрожи уже не холод.
Мне не холодно – я вся горю.
Сделав глубокий вдох, я еще немного придвигаюсь, и его губы шепчут мне в шею:
– Ты этого не хочешь, малышка.
– Очень даже хочу.
Ройс смеется, но смешок переходит в тихий стон.
Его ладонь ложится мне на живот.
– Я не настолько сильный, насколько ты, видимо, думаешь.
– Ты сильнее, чем думаешь, но прямо сейчас в твоей силе и стойкости нет необходимости.
– Черт, – рычит он. – Осторожней.
– Я устала быть правильной и осторожной. Я хочу быть…
– Плохой, – он прикасается губами к моей щеке. – Непослушной, – еще один поцелуй. – Грязной?
– Свободной. Ценимой, – мое дыхание ускоряется. – Я хочу знать, каково это – быть желанной… Нет, стой, не так… Я хочу, чтобы ты показал мне, каково это.
– Если я к тебе прикоснусь, то потом могу пристраститься.
Пожалуйста, пристрастись ко мне.
Его плечи напрягаются, а потом сотрясаются в беззвучном смехе.
Я снова двигаю бедрами, и мне в ухо ударяет шипение. Подобно удару молнии, оно запускает по моему позвоночнику взрывную волну.
Рука Ройса опускается ниже. Раскрыв ладонь у меня на животе, он скользит к V-образному расхождению на моих джинсах, прикусив мочку моего уха.
У меня вырывается тихий стон, но я заглушаю его, уткнувшись в одеяло.
– Послушай меня, Динь-Динь, – он целует меня в шею там, где так бурно бьется мой пульс. – Я хочу знать все о том, что тебе нравится и не нравится.
Как хорошо, а как еще лучше. Подумала о чем-то – говори, – он обдает дыханием мою кожу. – Не то чтобы ты хорошо умела скрывать свои мысли, так что это не составит для тебя труда.
Я улыбаюсь.
– Поняла. Ройс?
– Ммм?..
– Прикоснись ко мне, – тут же требую я. – И не через джинсы.
Он без колебаний расстегивает молнию, но кончики его пальцев замирают у края моего белья. Грудь у меня за спиной наполняется воздухом, а потом его ладонь спускается ниже.
"
"От одного только жара его ладони, от шершавости кожи мои мышцы сжимаются.
– Скажи мне правду, – шепчет он, – к тебе на самом деле никто еще не прикасался?
– Мои руки считаются?
– Совершенно точно нет, – хрипит он и скользит пальцами в щель между моими нижними губами и вдоль клитора. Я дергаюсь, и он шумно выдыхает. – Ты трогаешь себя с тех пор, как ты здесь?
– Возможно.
– Это значит «да», – он снова касается зубами мочки моего уха.
