Конечно, подробности ни к чему, я зря начала эту тему. Мне виделось, что разговор пройдет в совсем другой тональности.
— Это никак не связано, — отвечаю сухо, закрывая тему. Собираюсь сказать что-то о погоде, как слышу:
— То есть ты хочешь сказать, что впервые не предохранялась? — говорит Андрей и почему-то отпускает мою руку.
— Что-то не так? Сменим тему? — я останавливаюсь, он тоже.
— Ты снова лжешь мне, хотя обещала этого не делать. От своих женщин и доверителей я требую абсолютной искренности. Если не хочешь что-то рассказывать — просто не рассказывай, мы не на допросе.
Но делать из меня идиота — не стоит, Лидия.
Кровь бросается к лицу, я моментально краснею до корней волос. Андрей жестом предлагает продолжить дорогу, он считает, что конфликт исчерпан. Но я не могу и шагу ступить. Он отчитал меня как подчиненную, будто я его секретарша. Это недопустимо.
— О какой именно лжи ты говоришь? — смотрю ему в глаза.
— Ты хотела сменить тему.
— Я передумала.
— Передумай еще раз.
Я качаю головой. Вот и первый конфликт, что будет, если никто не уступит? Щеколда на двери рискует никогда не быть прибитой, дверь — не повешенной, а общее жилье — не купленным.
Андрей слегка улыбается, сглаживая ситуацию, пожимает плечами:
— Пока мы с Голубевым делали вид, будто друзья, он успел много чего слить мне в уши, как бы я ни пытался соблюдать дистанцию. Поток его слов остановить иной раз было просто невозможно.
Мои щеки продолжают пылать, пальцы дрожат.
— Вы обсуждали меня и мою интимную жизнь? Как это благородно!"
"— Надеюсь, ты не думаешь, что я засыпал его наводящими вопросами? — парирует мрачно, мое сердце колотится на разрыв.
Между нами прямо на глазах будто трескается и расходится земля. Мы стоим по разные стороны от непреодолимых обстоятельств. Стыда, обиды, несправедливости. Кто первый бросит мостик? Бросит ли кто-нибудь?
— Андрей, что он успел наговорить тебе обо мне?
— Это неважно. Оно умрет вместо со мной, — он обнимает меня за талию, я мягко освобождаюсь, и он послушно убирает руку.
Мы не разрываем зрительного контакта, он говорит спокойно: — Лидия, тебе не на что обижаться, я просто попросил тебя не лгать, — я продолжаю на него враждебно смотреть, не моргаю, он чертыхается: — Конечно, я ревную! — разводит руками. — Это контролю не поддается. И да, меня трясет от одного вида этого ублюдка с того дня в суде, когда я понял, что ты — это Яблочки. Мне не нравилось, что ты замужем, а потом оказалось, что твой муж — мой клиент!
— Бывший муж.
