Но тут же мой порыв остужает мысль: нет, пусть уходит, теперь он точно оставит меня в покое. Перестанет терзать нас обоих. Перетерпит и будет жить своей жизнью. А тем более сейчас...
– Лера, мы же торопимся? – напоминает Игорь.
Я киваю и иду за ним к его машине.
49. Артём
– И не мечтай! – возмущается Анька Дубовская, наша староста, в ответ на мою просьбу отметить меня завтра утром на лекции по международному праву. – Ни за что! Не буду.
– Сложно тебе, что ли?
Я мог бы, конечно, просто не пойти, забить на первую пару, но теперь, после случая с Карлсоном, это было чревато.
Сразу, как началась учёба, Грошев, наш декан, вызвал меня к себе и предупредил, что всего один косяк с мой стороны – и до свидания. И Дубовская подтвердила, что он интересовался уже моей персоной: как я учусь, как посещаю. Поэтому свалить с семинара не вариант. Да и не каждую лекцию можно незаметно прогулять. А вот завтра не пойти было бы идеально, но тут Дубовская встала в позу:
– Может, и несложно. Но, представь себе, у меня тоже есть принципы.
Я прогульщиков не прикрываю!
Честно, не понимаю такой бессмысленной принципиальности. Дубовская так возмущается, будто я родину ее прошу предать.
– Это не принципы, это… вредность, – в последнюю секунду сдерживаю себя, чтобы не сказать «тупое упрямство». – Да пойми ты, мне очень надо завтра утром быть в другом месте. Вопрос жизни и смерти. Анька, ну пожалуйста.
Я, конечно, сильно преувеличиваю. Просто невмоготу уже от этой неизвестности. С ума схожу реально. Лера не отвечает ни на звонки, ни на сообщения.
Там вообще всё глухо. От Тани тоже ничего не добиться. Она с ней и сама не встречалась уже давно, вся связь у них, в основном, в мессенджере. Знаю только со слов Тани, что Лера того чувака, владельца клиники, раскручивает по полной программе.
Я и к ней уже пару раз наведывался вечером, но дома не застал. И в это её бюро ездил – там вообще уже нет ничего, только объявление: «Помещение сдается».
Вчера вечером заявился к Тане, спросил, куда Лера переехала, где теперь её офис.
Таня мялась, просила прощения, но как я ни выпытывал, так и не сказала.
– Прости, Артем! Но Валерия Сергеевна мне строго-настрого запретила говорить тебе, где ее бюро. Прямо конкретно так велела. Или, сказала, всё бросит. Я не могу. Я бы хотела тебе помочь, но не могу. Я же обещала…
Димон, её парень, вышел в прихожую, где мы с ней разговаривали. Я думал, что он сейчас скажет что-нибудь, типа: «Какого хрена пристал к моей девушке?».
