И всё же, пожалуйста, пусть он окажется ни при чем!
– Тебя жду, – отвечает Шаламов невнятно. Улыбается, соскальзывает с подоконника, приближается ко мне. И я понимаю – он пьян. Пусть и не вдрызг, конечно, но у него в руках полупустая бутылка из-под вина.
Я, конечно, тоже выпила, но от него не ожидала такого: сидит в подъезде и пьет из горла в одиночку, как какой-то маргинал.
– Ты пьян! – восклицаю с упреком. Разочарованию просто нет предела.
– Угу, – не спорит он. – Тебя так долго не было… так долго… я тут околел уже… Вообще-то я вино тебе принёс.
Хотел с тобой… но потом уже… думал, скоро кончусь. Прости…
Вижу, он и в самом деле замерз. Посинел весь и аж зубами постукивает. И одет, конечно же, так, будто у нас тут юг. Ну что за беспечность? К тому же он и так болеет.
– А позвонить не мог?
– Я хотел, чтобы был сюрприз.
– Давай договоримся, чтобы впредь таких сюрпризов больше не было?
– Не любишь сюрпризы?
– Не люблю.
– Как скажешь, – пожимает он плечами. – Пойдем уже к тебе? Лера…
И он снова пьяно улыбается.
Мне не нравится, что он так накачался. Меня злит, что он наплевательски относится к здоровью. И тем не менее я вдруг понимаю, что подавленного настроения как не бывало. Ну не дура ли?
Мы поднимаемся на один пролет, и я запрещаю себе на время думать о сплетнях, о своих опасениях, о возможных последствиях. Думаю пока лишь о том, что надо напоить его горячим чаем, дать погреться, а потом отправить его на такси домой.
Он плетется за мной по лестнице, а когда я останавливаюсь у двери, пытаясь найти в сумочке ключи, вдруг приваливается сзади.
Бесстыже прижимается и обнимает.
– Прекрати сейчас же! – шиплю я. – В любой момент выйдет кто-нибудь из соседей, увидит…
– И что такого? Пусть видят. Мы же не голые.
– Перестань.
Он убирает руки с моей талии, но отодвигаться и не думает. Наоборот, поддает вперед бедрами. И как назло, выходит кто-то этажом выше, но я уже открыла дверь и спешно заталкиваю Шаламова в квартиру.
– Блин, что у тебя там за соседи, что ты так…
– Слушай, помолчи.
Раздевайся…
– Предложение, от которого невозможно отказаться, – и он начинает в шутку снимать свою курточку так, словно затеял стриптиз. Сам при этом светится, будто его так и распирает от счастья. А под курткой у него оказывается одинокая роза с алым чуть приплюснутым бутоном.
Пряча улыбку, я беру цветок и подталкиваю его к ванной."
"– Мой руки, я пока тебе горячего чаю налью. Погреешься и поедешь домой.
