Что ж, у него получилось…
И сейчас мы с ним обессиленные оба настолько, что даже до душа дойти лень. Примостившись затылком у него на груди, я лежу и чувствую, как она вздымается при каждом вздохе, но уже все тише и тише. Я тоже успокаиваюсь.
Артём ласково перебирает мои волосы, накручивает на палец и распускает, затем снова накручивает.
Завтра, скорее всего, я опять буду сокрушаться и корить себя, но сейчас мне хорошо. Сейчас я почти счастлива.
И словно подслушав мои мысли, Артём вдруг говорит:
– Знаешь, я бы сейчас даже умер запросто.
– Зачем?
– Не зачем, а отчего.
– И отчего же?
– От счастья, конечно. Правда. Мне так кайфово никогда не было. И лучше, чем сейчас, уже не будет.
– Не торопись умирать. Может, будет, – улыбаюсь я.
Ответить он не успевает. Из глубины квартиры внезапно раздается телефонный звонок. Артем чертыхается себе под нос и встает с кровати.
– Блин, надо было отключить…
Голый он совершенно беззастенчиво шлепает в прихожую.
Телефон, видимо, у него в куртке. Пользуясь тем, что он вышел, я тоже поднимаюсь и убегаю в ванную. Увы, я не он, мне стыдно щеголять без всего. И даже так иду, прикрываясь руками.
Быстро принимаю душ, потому что блаженный морок уже отпустил, и меня снова гложут мысли: что будет потом? Как быть с Артемом? Как вообще быть?
Понимаю же, что этот секс, каким бы классным ни был, только всё усложнил, но изо всех сил стараюсь пока не анализировать произошедшее.
Точнее, прикрываюсь как щитом философией моей бабушки. Она всегда твердила: «Ни в коем случае нельзя жалеть о тех мгновениях, когда было хорошо».
В конце концов, заявляю собственному отражению в зеркале, уж в свой день рождения я могу себе позволить…
Из спальни доносится голос Артема. Глухой и нечеткий. Слов не разобрать.
Видимо, до сих пор говорит с кем-то по телефону.
Соорудив на голове тюрбан из полотенца, выхожу из ванной. Беды большой не случится, думаю я, если оставлю Артема на ночь. Потому что сейчас мне самой этого хочется. Можно заказать что-нибудь на ужин из ресторана. Повод какой-никакой имеется.
Интересно, какую кухню предпочитает мой мажор, улыбаюсь я. И, протянув руку к двери спальни, вдруг застываю…
25.
