Сломанные крылья

Не стал бы вам говорить, но вы все равно узнаете на суде. Вы в этом погребе – не первая пленница. Была, по крайней мере, еще одна.

– Его мать показала, что видела, как он вынес из гаража завернутое в простыню мертвое тело. Мы пока, конечно, ничего не нашли. Он отрицает.

– Боже! – Оля прижала руку к сердцу. – Он иногда со мной говорил, что-то рассказывал. Может, как-то намекал. Но у меня такая путаница в голове. Сергей, я постараюсь вспомнить каждое его слово.

– Оля, вы просидели в погребе год. Каждый день с ним общались.

– Нет. Точно нет. Я спрашивала. Я просила, чтобы меня там убили, особенно когда он ребенка увез. Даже сознательно его выводила из себя. Он впадал в ярость, уходил. Однажды сказал, что уходит, чтобы не убить меня, что я ему нужна живая.

– Понятно. Ну что ж, всего вам доброго. Ваши родители переживают из-за того, что вы плохо спите, едите, не хотите показываться врачу. Это объяснимо, но старайтесь преодолевать слабость.

– Да, конечно. Спасибо.

Оля положила трубку и нервно заходила по комнате. Что она может придумать, чтобы, как выразился Сергей, «зацепить» Виктора? Да если бы это было возможно, разве произошло бы все то, что произошло? Как ужасно, что любая трудность рождает мысль о Никите. Даже сейчас: ей не смогут ничем помочь ни мама, ни папа, ни умные следователи. Она могла бы что-то придумать только с Никитой.

Он позвонил, как и всегда, когда она думала о нем.

– Привет. Не говорил с тобой со вчерашнего дня, и, знаешь, кажется, будто прошло сто лет. Как ты?

– Нет. Просто Сергей позвонил. Сказал, что Виктор отказывается говорить о ребенке. Спрашивает, не знаю ли я, как его зацепить. Разговорить, в смысле. Представляешь, какая глупость?

– Представляю. Что он еще сказал?

– Что, судя по показаниям матери Виктора, он до меня держал в погребе другую женщину и вроде бы убил ее.

– Как он связал свою просьбу и этот факт?

– Никак, конечно. Просто, говорит, вы все узнаете на суде. Да, он еще спросил, не чувствовала ли я страха за свою жизнь. Не боялась ли, что он и меня убьет.

– Нет. Я просила, хотела, чтоб он меня убил. Он уходил, потому что боялся действительно сделать это в припадке бешенства.

– Оленька, я думаю, дело в этом. Они продумывают вариант твоей помощи в поисках ребенка. Держат как шанс то, что эта мразь по-своему тобой дорожит.