Сломанные крылья

– Ты думала, меня интересуют только каталоги одежды и журналы, где пишут о том, как составлять букеты? Вот видишь, никто никого не знает до конца. Я скажу больше: не так уж много женщин, которые точно знают, что заложено в человеке, от которого они рожают детей. У Оли просто крайний и слишком очевидный случай.

– Ты это о чем? Не знают, что заложено… Ты как-то очень лично это сказала.

– Ерунда. Ты просто сейчас все болезненно воспринимаешь. Я накрываю стол?

– Мама, он может уйти к ней? Даже если она не захочет? Я была у нее, видела их вместе.

Она не хочет, она его не простила. Но он может? С этой своей одержимостью, когда речь идет о ней…

Стелла беспомощно опустилась на стул.

– Не истязай себя, умоляю. Ты же знаешь, как это может для тебя закончиться. Я тогда молилась, чтоб ты осталась живой. Только об этом.

– Значит, ты думаешь, что может.

Никита все ехал и ехал по шоссе, ведущему от гаража Смирнова. Кольцевая давно осталась позади. Он останавливал всех прохожих, которых становилось все меньше, заглядывал во дворы, если калитки открывались просто, стучался в двери домов.

Он перестал считать, сколько милиционеров отрицательно качали головами или недоуменно разводили руками. Он был практически уверен, что искать нужно за городом, в частном секторе. Ребенок, подброшенный к подъезду московского многоквартирного дома, уже давно бы всплыл в милицейских сводках. Но Слава и Сергей сказали, что в ту ночь никаких сигналов не было. Они уже опросили участковых.

В одном из поселков он увидел на окраине крошечный бедный домик, во дворе которого возились чумазые дети.

На веревке во дворе сушились пеленки. Значит, есть и грудной. Он долго стучал, а дети с радостным недоумением его разглядывали. Наконец дверь открыла толстая женщина в старом, давно не стиранном халате.

– Вы не разрешите войти? – спросил Никита.

– А че тут не разрешать, – пожала плечами женщина.

Никита вошел, осмотрелся. Дом состоял из небольшой, закопченной кухни и довольно просторной комнаты, в которой находились разного вида и качества детские спальные места.

Даже просто тюфячки на полу с подушками без наволочек и одеялами без пододеяльников. В старой маленькой кроватке кряхтел крошечный малыш.

– Жрать хочет, – объяснила хозяйка. – Щас его покормлю, а вы на этот стул садитесь.

Никита сел на краешек, хозяйка лихо освободила от халата одну грудь, размером и формой напоминающую футбольный мяч, достала малыша и сунула сосок ему в рот. Тот мгновенно и деловито принялся за дело.