Сломанные крылья

Отец налил в рюмки водку, встал и сказал:

– Помянем мою дочку. Увидим сейчас ее живой, чудесной, ни на кого не похожей.

У Стеллы вырвался стон, но выпили все спокойно и молча. Они сидели за столом, как на необитаемом острове, за час до того, как его смоет волна.

– Никита! – вдруг произнес Григорий. – Скажи что-нибудь о своей жене. Скажи правду. Ты любил ее хоть немного, хоть одну ночь?

Никита встал со своей рюмкой.

– Мы были родными людьми. Мы были похожи. Мы честно смотрели друг другу в глаза. Это правда. Она и сейчас смотрит мне в глаза.

Григорий кивнул и закрыл лицо руками. Стелла встала:

– Извините, мне нужно полежать. Плохо мне.

– Скажешь, если нужно будет вызвать врача, – сказал Григорий.

Лена пошла со Стеллой. Они остались вдвоем за столом – мужчины, которые не были ни родными, ни похожими.

– Ты представляешь, – сказал Григорий, – я боюсь спать. Просыпаешься, все вспоминаешь – и жить больше не хочется.

– Представляю, – сказал Никита.

– Слушай, ты виноват только в одном, что Надя не родила.

– И я вот что хочу тебе сказать. Пусть не сейчас, немного позже, когда Стелле станет легче… В общем, я прошу тебя: привези сюда этого мальчика, из-за которого Надя… У меня других дочерей не будет, внуков тоже. Тебя Надя любила, как никого на свете. У меня вдруг появилось такое желание: увидеть этого малыша. И девочку эту свою – его мать – тоже привези. Почему бы нам не познакомиться? Сказать честно? Я боюсь тебя потерять. Ты можешь уйти из нашего дома и не оглянуться.

– Я знаю, что говорю.

– Конечно. Как вы можете спрашивать?

– Хорошо. Всякое в жизни бывает. Вдруг он мне станет внуком.

Ирина вошла в комнату для свиданий, ожидая увидеть там Анатолия. Но за столом сидела хрупкая, белокурая, очень красивая женщина. Ирина остановилась у порога и пристально посмотрела ей в лицо. Да, она узнала. Большие голубые глаза, длинные ресницы, рот, как свежая клубника. Антон – ее сын. Так похожи. Но кто же та, странная, которая так испугала Ирину и поплатилась за это?

– Меня зовут Оля, – привстала девушка.

– Я узнала, – ответила Ирина и села напротив. – Прежде чем вы начнете меня обвинять – к этому уже, впрочем, привыкла, – вы не могли бы сказать мне, как мальчик? Он не пострадал?

– С ним все хорошо. – Оля с силой сжала пальцами край стола. Только не раскисать. Не вздумать жалеть. Это убийца. Она ребенка хотела украсть. – Ребенок здоров.