Словно в раю

Она написала совершенно заурядное, скучное прощальное письмо.

– В этом году мы сыграем Моцарта! – провозгласила Дейзи Смайт-Смит. Она подняла скрипку столь энергично, что её светлые локоны едва не выпрыгнули, разрушив причёску. – Разве она не великолепна? Это работа Руджьери. Отец подарил её мне на шестнадцатый день рождения.

– Это прекрасный инструмент, – согласилась Онория, – но Моцарта мы играли в прошлом году.

– А я в прошлом году не выступала, – сказала Дейзи. Она с раздражением посмотрела на Сару. – И это всего лишь твой второй концерт в составе квартета, поэтому ты едва ли можешь жаловаться на репертуар.

– Думаю, что я убью тебя ещё до конца Сезона, – заметила Сара тем же тоном, каким сообщала, что предпочитает лимонад чаю.

Дейзи показала ей язык.

– Айрис? – Онория посмотрела на кузину, державшую виолончель.

– Мне всё равно, – мрачно ответила Айрис.

– Мы не можем играть то, что уже играли в прошлом году.

– Не понимаю, почему, – сказала Сара. – Вряд ли кто-то узнает что-либо в нашей интерпретации.

– Но название будет напечатано в программке, – заметила Онория.

– Неужели ты думаешь, что кто-то хранит наши программки из года в год? – поинтересовалась Сара.

– Моя мать хранит, – сказала Дейзи.

– И моя, – отозвалась Сара, – но она не станет их вынимать и сравнивать строчку за строчкой.

– А моя мать станет, – снова проговорила Дейзи.

– Милостивый Боже, – застонала Айрис.

– Господин Моцарт написал больше, чем одну пьесу, – упрямо сказала Дейзи. – У нас огромный выбор.

Я думаю, мы можем сыграть «Маленькую ночную серенаду». Я её обожаю. Она такая весёлая и энергичная.

– Но в ней нет клавишной партии, – напомнила Онория.

– А я ничуть не возражаю, – быстро вставила Сара. Из-за своего фортепьяно.

– Если мне придётся играть, то тебе тоже этого не избежать, – практически прошипела Айрис.

Сара вжалась в сиденье:

– Я не знала, что ты можешь выглядеть так зловеще, Айрис.

– Это потому что у неё нет ресниц, – вставила Дейзи.

Айрис совершенно спокойно обернулась к ней и сказала:

– Нехорошо так говорить, Дейзи, – вмешалась Онория, сурово глядя на кузину.

Айрис действительно была очень бледной, а светлые с рыжеватым оттенком волосы делали её брови и ресницы почти невидимыми. Но Онории всегда казалось, что Айрис необыкновенно хороша своей почти неземной красотой.

– Не будь у неё ресниц, она была бы покойницей, – сказала Сара.

Онория развернулась к ней, не веря своим ушам. Ну, не совсем так. Она, к несчастью, верила им.