Словно в раю

И сюртук тоже.

Онория моргнула. Маркусу это не понравится. Он не особенно привередлив в одежде, но это был очень красивый сюртук.

– Маркус? – нерешительно позвала она.

Он нахмурился. Его сердитый взгляд не относился лично к ней, но этого было достаточно, чтобы подтвердить её решение не говорить ему о сухих листьях в его волосах.

Маркус слегка перекатился в сторону, чтобы растянуться на земле, и закрыл глаза.

Онория открыла рот и почти заговорила, но сдержалась. Он глубоко вдохнул, потом ещё раз, и ещё, и когда он открыл глаза, выражение лица у него стало другое.

Он успокоился.

Онория слегка наклонилась вперёд. Она по-прежнему считала, что благоразумнее будет осторожно обойти вокруг Маркуса, но ей показалось, он достаточно успокоился, чтобы рискнуть.

– Я могу тебе помочь?

– Через минуту, – прохрипел он, принимая почти сидячее положение, и взялся за ногу руками, извлекая её из ямы.

Которая, как заметила Онория, значительно увеличилась в размере с тех пор, как он дважды вступил в неё.

Она смотрела, как Маркус осторожно поворачивает лодыжку.

Он подвигал ступнёй вперёд и назад, затем из стороны в сторону. Последнее действие, казалось, причинило ему наибольшую боль.

– Ты думаешь, это перелом? – спросила девушка.

Он пробормотал нечто утвердительное.

Он прервал её столь яростным взглядом, что Онория моментально замолчала. Но через пятнадцать секунд наблюдения за его болью она не выдержала:

Он не смотрел на неё, когда она назвала его по имени, и не повернулся к ней. Но двигаться перестал.

– Думаешь, тебе следует снять сапог?

– Если твоя лодыжка опухнет…

– Знаю, – он остановился, глубоко вздохнул и продолжил более спокойным голосом.

– Мне известно, почему это необходимо сделать. Я только задумался.

Онория кивнула, несмотря на то, что он сидел к ней спиной:

– Конечно. Дай мне только знать, э-э…

Онория сделала шаг назад:

Он потянулся вперёд, чтобы ощупать повреждённую лодыжку через сапог, вероятно, чтобы проверить наличие отёка. Онория обошла вокруг, чтобы видеть его лицо. Она пыталась определить, насколько ему больно по выражению лица, но сделать это было трудно.

Маркус выглядел таким взбешённым, что ничего больше нельзя было сказать.

В подобных ситуациях мужчины ведут себя нелепо. Онория сознавала свою вину в том, что он вывихнул лодыжку, и понимала, что он будет, по меньшей мере, немного сердит на неё, но совершенно очевидно, что ему потребуется её помощь. Ему самому не подняться на ноги, не говоря уже о том, чтобы идти обратно в Фенсмур.