Словно в раю

Нижняя губа начала дрожать, и впервые Маркусу не показалось, что она притворяется.

– Прости, – добавил он, поскольку не хотел обижать её. Но, ради всего святого, кукольное чаепитие?

Нет на земле живого двенадцатилетнего мальчишки, который согласится на чай.

Лицо Онории покраснело от ярости, когда она вихрем повернулась к брату:

– Это ты его заставил так сказать.

– Я даже слова не сказал, – ответил Дэниел.

– Я тебя ненавижу, – тихо проговорила она. – Вас обоих.

И она прокричала это:

– Ненавижу вас! А тебя, Маркус, особенно! Я тебя по-настоящему ненавижу!

И она понеслась к дому с такой скоростью, как только могли бежать её маленькие худые ножки, что было совсем не так уж быстро.

Маркус и Дэниел стояли и в молчании смотрели, как она бежит.

Когда его сестра уже была совсем рядом с домом, Дэниел кивнул и сказал:

– Она тебя ненавидит. Теперь ты официально член нашей семьи.

Так Маркус Холройд стал членом семьи Смайт-Смитов. С того самого момента он им и являлся.

До весны 1821 года, когда Дэниел взял и всё испортил.

Леди Онория Смайт-Смит находилась в полном отчаянии.

Если так и дальше будет продолжаться, то Онория не удивится, если с неба повалятся и сами вёдра.

К тому же вокруг отвратительно пахло. Онория думала, что сигары источали самый нелюбимый ею запах, но нет, плесень пахла ещё хуже, и Табачный Магазин мистера Хиллфорда для Джентльменов, которые-не-возражают-что-их-зубы-желтеют, был покрыт подозрительной чёрной субстанцией, которая расползлась по всей стене и воняла хуже некуда.

В самом деле, могла ли она оказаться в худшей ситуации?

Ну почему же, могла.

Поскольку Онория была совсем одна, дождь перешёл от накрапывающего к проливному за тридцать секунд. Все остальные участницы прогулки по магазинам находились на той стороне улицы, счастливо расхаживая в тепле и уюте «Модной Империи Лент и Безделушек» мисс Пиластер, где, помимо всех видов развлечений и пышно украшенного товара, пахло куда приятнее, чем в заведении мистера Хиллфорда.

Мисс Пиластер продавала духи. Мисс Пиластер торговала сухими лепестками роз и маленькими свечками, которые благоухали ванилью.

Мистер Хиллфорд разводил плесень.

Она надолго задержалась возле витрины книжной лавки, заверив подруг, что догонит их у мисс Пиластер через минуту или две. Две минуты превратились в пять, и затем, едва она собралась пересечь улицу, небесные хляби разверзлись, и у Онории не осталось иного выбора, как искать спасения под единственным навесом на южной стороне Хай-стрит в Кембридже.